Шла "реализация разведданных".
Агентурная разведка указала цели, ну, а наши-то пушкари и рады стараться. Мы не успели как следует углубить колеи для нашей ласточки, как стрельба стихла. Всего-то с час, может постреляли. Я посмотрел в сторону батареи и увидел как к каждому орудию сдают задом КАМАЗы и расчеты расшнуровывают тенты, укрывавшие кузов — пошла разгрузка новой партии бакшишей для духов. Пока отстреливали эту партию снарядов, мы еще не закончили отрывать окопы для себя — хотя бы для стрельбы с колена. Мозоли уже гудели на ладонях и начинал урчать желудок, требуя наполнения. Я наколол щепок и начал разводить костерок: придумано не мной "война войной, а обед по расписанию". Однако, нашу трапезу замкомроты Акимов приказал отложить на потом.
— Значит так, мужики, — делая веселое лицо перед тем как испортить нам настроение, начал Акимов, — приказано подкинуть еще снарядов для артиллерии. Башенные и водители остаются на броне, а экипажи грузят ящики. По одному КАМАЗу на экипаж. Задача ясна? Выполняйте.
— Ну, това-а-арищ старший лейтена-а-ант, — заныли мы в голос, глядя то на свои мозоли, то на казанок, бока которого облизывало своими язычками низкое пламя.
— Отставить пререкания. Время пошло, — закончил замкомроты.
"Ну и где в мире справедливость?!", — возмутился я про себя, — "два наших оборзевших и обленившихся духа будут тащиться на броне, а мы, черпаки, будем вместо них вкалывать как лошади на погрузке-разгрузке снарядов! Нам уже не положено! Это мы сейчас должны развалиться на брониках по броне и смотреть как пушкари ровняют горы, а Арнольд и Адик должны шуршать как трешницы, отрабатывая свой духовской афганский стаж".
Так как у нас в экипаже не хватало двух человек, то четвертым грузчиком с нами поехал Аскер. Адам и Леха, сидя на корточках над казанком с кашей, помахали ему ложками:
— Давай-давай. Жратвы мы тебе оставим.
Очень нам не хотелось сейчас уходить от почти готовой горячей каши с мясом, но приказ есть приказ — грузить так грузить. Леха с Адамом не только башенный с водителем, но еще и деды, а старший призыв нужно уважать. К нам подрулил пустой КАМАЗ и я из солидарности с пацанами не полез в кабину, а забрался в кузов.
— А ты пробовал на ходу ссать? — спросил меня Аскер.
— Прикалываешься, — ухмыльнулся я, делая многоопытное лицо прожженного разоблачителя приколов.
— Он все правильно говорит, — встрял Мартын, — колонна иногда по шесть часов идет без остановок. Нужно уметь оправляться на ходу.
Мартын встал к заднему борту. На уровне груди от стойки до стойки над задним бортом висел широкий брезентовый ремень, крепленый к стойкам карабинами и, вероятно, специально для таких случаев придуманный. Одной рукой Мартын взялся за этот ремень, а второй расстегнул ширинку. Его струя не смогла прибить шлейф летящий за нами пыли. Желая тут же доказать пацанам, что я герой не меньший, чем Мартын, я встал к ремню с другого края, ухватился за него, расстегнул пуговицы на брюках, но ничего не последовало. Я смотрел на пыль, летящую из-под борта, на артиллеристов которых мы только что проехали, на горы по которым стреляли гаубицы и… бездействовал. Организм ни капли не желал возвращать назад природе. Тряска на ухабах вызвала спазмы мочевого пузыря и я в такт движению махал своей совершено сухой мужской гордостью как фехтовальщик шпагой. Простояв как дурак минуты две впустую, я застегнулся и вернулся к кабине. У сменившего меня Шкарупы получилось так же легко как и у Мартына.