Сработали рефлексы, выработанные в недавнем детстве на чужих дачах.
— Атас!
Мы не стали разбирать кто из нас это крикнул, но в нашем позорном бегстве остановили нас только недоуменные глаза Адама и Лехи. Деды сидели на той же башне нашей ласточки, на которой сидели когда мы выходили за добычей. Увидев нас без мешков и бегущих из сада на перегонки, старший призыв посмотрел на нас как на внезапно заболевших. Деды смотрели на нас сверху вниз, желая понять что произошло, а мы стояли под броней и смотрели друг на друга, желая понять как мы тут оказались.
У нас же были автоматы!
В магазине каждого — по тридцать патронов. Впятером мы могли бы полтораста человек отправить к Аллаху, а испугались крика одной древней старухи.
— Привычка, — развел руками Мартын.
— Надо вернуться за вещмешками, — напомнил хозяйственный Аскер.
Нас не было в саду не более пяти минут, но на помощь к старухе успело подойти значительное подкрепление. Когда мы снова оседлали дувал, то обнаружили, что возле старухи стоят двое бородатых мужиков с палками в руках, выслушивают щебет бабульки, которая ябедничала им про нас, и смотрели в нашу сторону враждебно и хмуро. Между деревьев бегали три здоровенных псины, одна из которых сейчас обнюхивала брошенный нами вещмешок, наполовину забитый яблоками.
Я дослал патрон в патронник и наставил автомат на одного бородатого.
Следом раздалось еще четыре щелчка передернутых затворов.
Бородатые увидели себя под нашим прицелом и стали что-то объяснять безумной старухе примирительным тоном. То, что старуха была явно не при своих, можно было не доказывать у психиатра — только сумасшедший кинется в одиночку на пятерых вооруженных разбойников. Я перевел ствол автомата с бородатого на ближайшую собаку и оба бородатых тут же зачмокали, приманивая своих зубастых сторожей. Псы были взяты ими за ошейники и они удалились вместе со старухой все втроем. Мы быстренько затарили брошенные вещмешки яблоками и вернулись к своим экипажам уже с добычей.
Вот только после пережитого позора, добытые яблоки больше не казались мне такими вкусными.
Простояв в Хумрях время вполне достаточное, чтобы успели заключиться десятки мелких торговых сделок между советской и афганской сторонами, колонна тронулась и вскоре выехала за город. Никто не отдал команду занять оборону. Останавливаясь на операции на ночь в новой местности, обычно полк занимал круговую оборону, то есть попросту вкапывал бэтээры и бэрээмки по большой окружности, перед всеми боевыми машинами отрывались окопы для стрельбы с колена, а штабные машины и обоз ставились в середину круга. В этот раз этого не случилось. Была дана команда встать на выезде из Хумрей на правой обочине дороги на Кундуз носом на север. Колонна встала так же плотно как стояла в Хумрях — с кормы одного бэтээра можно было спокойно перешагнуть на нос соседнего. Команды окапываться тоже никто не отдал и потому, едва только колонна компактно установилась, справа от нее засинели дымки костров — горячей пищи мы еще сегодня не ели, а жрать сухпай прямо из банки неполезно для желудка.
Ближе к вечеру, когда до захода солнца оставалось немногим более часа, со стороны города на дорогу стала медленно наползать другая колонна — наши соседи-Хумрийцы выдвигались на армейскую операцию.
Мы только что поели и валялись возле колес нашей ласточки на матрасах. Мне было интересно посмотреть на соседей и я, поборов послеобеденную сытую лень, залез на броню. Не я один был любопытный — другие пацаны тоже залезли на свою броню и с нее смотрели как мимо медленно проезжает колонна соседнего полка. Хумрийцы тоже смотрели на нас с неменьшим интересом: в этой дикой и скучной стране любое новое лицо или событие лучше всякого чарса разменивает привычную скуку службы. Поглазев на колонну пару минут и убедившись, что Хумрийцы — такие же люди как мы и не отличаются от нас ни поношенностью подменок, ни боевой техникой, я сполз снова на матрасы. Голова двигавшейся колонны поравнялась с головой нашей и Хумрийцы застопорили движение, отворачивая к левой обочине.
— Ну, теперь держись, мужики, — Леха приподнялся и недобро посмотрел через открытые настежь десантные люки на другую сторону дороги.