На другой стороне дороги стоял такой же БТР как наш, только с другими номерами — не нашего полка.
— Всем смотреть за вещами, — предупредил Адам, — особенно за брониками, касками и саперными лопатками.
— На хрена? — как всегда до меня доходило до последнего.
Адам с Лехой посмотрели на меня как на новобранца, вышедшего в парадке на плац к красному знамени для принятия присяги и не выучившего текст:
— Ты что? В первый год в армии?
— Второй.
— А хрена ли тогда глупые вопросы задаешь?
— Да объясните вы толком: в чем дело?
Леха повертел шеей в знак крайнего раздражения моей тупостью, но пояснил:
— Ночью соседи пойдут "рожать".
— Ты дежурным по роте заступал? — спросил меня Адам.
— А то, — подтвердил я, гордясь тем, что две недели оттянул наряд без смены.
— В оружейку заглядывал? Автоматы, штык-ножи, бронежилеты, каски пересчитывал когда дежурство принимал?
— Пересчитывал.
— Сколько в роте по штату и сколько бронежилетов?
Тут только до меня дошло!
По штату в роте — семьдесят восемь человек, а бронежилетов меньше семидесяти. И касок. И саперных лопаток. То, что каждый поехал на операцию при каске и бронежилете объясняется не полной комплектностью, а хронической нехваткой личного состава. Если бы представить невероятное — что Сафронов с прибытием нового пополнения, недодав молодых другим подразделениям, полностью укомплектует нашу роту, то и тогда был бы резерв имущества: как минимум трое, один дежурный и два дневальных, остались бы в роте, а кто-то находился бы в госпитале или лазарете. Бронежилеты и каски списанию не подлежат ввиду их исключительной носкости. А раз не подлежат списанию, то не подлежат и пополнению. А раз так, то последний и единственный раз, когда наша рота получала каски и бронежилеты был сразу же после ввода войск или непосредственно до него.
Шесть лет назад!
Эти шесть лет назад рота не сидела в ППД, а регулярно выходила на операции, реализации и сопровождения. На этих мероприятиях в кого-то из наших пацанов попадали душманы. Броник мог, например, залиться кровью после попадания пули или срабатывания мины и стать непригодным для носки, а каска могла сорваться в пропасть или кяриз. И Хумрийцев не только что из Союза ввели, Хумрийцы вошли сюда одновременно с нашим полком и вот уже шесть лет воюют в тех же горах, что и мы и проблемы у них те же самые, что и у нас.
Недокомплект ротного имущества.
Хорошо, что есть деды, которые вовремя дадут дельный совет. Ночную фишку решено было разбить так: дух-дед или два черпака, но черпак с духом, или, упаси Боже, два духа машину ночью не охраняют. Какой с духа толк? Его можно только от душманов ставить да и то за ним пригляд нужен, чтобы не заснул. А подойдут старослужащие, поднесут кулак под нос — он и не пикнет. Ему драться не положено, тем более бить первым.
И точно: часа через три после того как стемнело и большинство личного состава легло отдыхать, между двух колонн замелькали тихие, пронырливые тени.
Лето.
Жара за полтинник.
Броня за день не нагрелась — раскалилась.
Открыты все люки: водительский, командирский, два верхних и оба десантных, чтобы хотя бы ночной ветерок обдувал спящих внутри. А броники и каски — вот они, на виду лежат. Сунул голову, осмотрелся за три секунды — и бери что тебе надо. А если застукают, то, чтобы избежать скандала, объясни, что прикурить хотел попросить.
Только на некоторых бэтээрах нашего полка были закрыты левые десантные люки, которые выходили на дорогу, где на противоположной обочине стояла колонна Хумрийцев.
Только на некоторых бэтээрах Хумрийского полка были закрыты правые десантные люки, которые выходили на дорогу, где на противоположной обочине стояла колонна нашего полка.
Видимо, умные деды были не только в нашем взводе.
Наверное впервые за время своего черпачества, сменившись с фишки, на которой мы со Шкарупой честно и не смыкая глаз простояли два с половиной ночных часа, я не пошел спать сразу же, а мы с Колей еще немного покурили на свежем воздухе… побродили среди машин, присматривая — все ли в порядке? К огромной нашей радости у нас ничего не украли этой ночью шустрые Хумрийцы. Все пожитки были целы — и в экипаже, и во взводе, и в пятой роте. За весь батальон на поручусь, но пусть за весь батальон голова болит у Баценкова со Скубиевым. Один — майор, другой — капитан. А я — всего только сержант Советской Армии и такими крупными масштабами мне мыслить уставом не положено.
Когда утром колонна тронулась, в объемистых недрах десантного отделения нашей ласточки были надежно затарены еще две каски и бронежилет.