— Кончился "Ростов". Курите "Донхилл".
Самые ужасные сигареты в мире — это "Донские", ростовской табачной фабрики. Были же на складе ярославские "Охотничьи"? Хорошие сигареты. "Памир" — куда ни шло. Но "Донские" — это не сигареты, а газовая атака отравляющими веществами. И как нарочно их уже третий месяц выдают нам в качестве табачного довольствия. По сердцу сказать, эти "Донские" годятся только на косяки — своим вонючим дымом конопляный запах чарса перешибать. Как бы в издевку над качеством в полку эти сигареты окрестили на американский манер — "Донхилл".
Полноценного перекура не получилось, потому что далеко впереди Скубиев флажками показал команду "по машинам". Старлей-сапер побежал к своей роте, а мы забрались обратно на броню. Скубиев крутанул флажком в воздухе и Адик вслед за остальными водилами завел движки.
Колонна стала втягиваться в Талукан.
Длинная зеленая лента, сверкая на ярком солнце сталью брони словно змея чешуей, начала вползать в кишлак. В одном месте крутой обрыв был срыт так, чтобы образовалась ложбина. По этой ложбине была проложена более-менее удобная дорога для въезда. На вершине обрыва прямая нитка колонны ломалась вниз и выпрямлялась снова уже в кишлаке. Видимо головные машины шли на первой пониженной скорости, потому что колонну можно было обогнать спокойным шагом, до того медленно она продвигалась вперед. И опять мы — предпоследние. Наша ласточка начала скатываться по наклону с кручи тогда, когда голова колонны была уже глубоко в кишлаке.
— Усилить наблюдение, — скомандовал Акимов.
Не дураки — сами знаем. "Военный" кишлак, сразу видно. Когда въезжаешь в мирное селение: в Мазари, Ташкурган, Айбак или Ханабад, то местные жители не прерывают своей привычной жизни. Тот, кто торговал, продолжает торговать. Тот кто куда-то шел, не меняет направление. Изредка глянут из-под ладони на колонну и тут же теряют к ней интерес. За шесть лет они навидались всяких колонн. Мы для них уже не диво. А в этом Талукане — ну не души! Будто вымер кишлак. У меня с брони хороший обзор на три километра влево и километров на пять вперед и нигде я не наблюдаю ни единого человека. Да что — человека? Ни собак, ни кур, ни коз. В нормальный кишлак въезжаешь — только успевай смотреть под колеса. Ни афганцы, ни их скотина страху не знают. Лезут куда их не просят, будто не тринадцать тонн легированного металла перед ними, а ветхая деревянная арба. А тут — тишина. Несколько квадратных километров жилых строений и полная тишина. Кроме гула движков никаких посторонних звуков.
От этой тишины мои руки, занятые пулеметом, напряглись и подобрался живот под бронежилетом. Я отмотал от своей "виолончели" подшиву, которая предохраняла ствол от лишней пыли и снял свой инструмент с предохранителя. Немного подумав, я решил не досылать патрон в патронник.
— Пулеметы на десять, — скомандовал Акимов Арнольду.
Башня передо мной поплыла, разворачивая башенные пулеметы влево-вперед. Колонна продолжала двигаться все так же медленно и я не знал сколько прошло времени — минута или пять. В моей голове рождались и не находили успокаивающего ответа быстрые мысли:
"Почему нет мирных?"
"Почему мирных не вывели из кишлака до нашего прибытия? Мы бы их увидели при подъезде"
"Если мирные в кишлаке, то почему колонну не вышли встречать старейшины?"
"Если мирные сидят и прячутся в кишлаке, то почему не слышно голоса скотины? Тут должны быть коровы и козы. И не одна сотня голов"
"Из всей домашней птицы — только голуби".
"Если кишлак духовской, то где сидят эти мирные? По халупам?"
"Где бабы и ребятишки? Где ханумки и бачата?"
Я успел понять, что кишлак засадный раньше, чем начался обстрел. Колонна шла плотным строем с малыми интервалами между машинами. Садить начали по середине колонны. Десятка два автоматов и минометы. Прислушавшись к уханью, я насчитал три миномета, хотя мог и ошибиться. Ноги мои уже стояли на матрасе в десантном. Слева меня прикрывала крышка люка, я облокотился грудью на край проема и, во что-то уперев скользящие по броне сошки, выставил пулемет на два часа, готовый к бою. Ни одной цели я не увидел. Стрекот автоматов стал стихать. Легко отличить наши автоматы от духовских: у нас у всех АК-74 или АКС-74, что в общем-то одно и тоже. А у духов — АКМы. Калибр больше и звук ниже. АКМы, судя, по звуку отходили и не стреляли, а отстреливались. Зато минометы наддали во все три ствола. Духовским минометчикам не обязательно быть высококлассными специалистами. С них довольно будет и того, если они с километра расстояния будут класть мины в ста метрах от колонны. Колонна длинная. По ней не промахнешься. Просто кидай мины в ствол и наводи в нашу сторону. Радиус разлета осколков у мины — метров триста. За минуту миномет может выплюнуть дюжину мин. В кого-нибудь, да обязательно попадет.