— Мартын.
— Шо?
— А слабо тебе "на силуэт" шест сбить?
Мартын почесал в голове╦ прикидывая шансы.:
— Тю! А шо их сбивать?
— Ну, покажи класс.
— Смотри.
Мартын приладил свой пулемет для стрельбы в сторону кладбища и тремя короткими очередями сбил два шеста.
— Дывысь, — похвалился он мастерством.
Мартын пулеметом владеет, конечно, лучше меня. Что я? Я пулемет всего только третий месяц таскаю, а Мартын со своим почти год не расстается. Разница в классе у нас с ним еще та. Нет, стрелять я умею и все упражнения по стрельбе из ПК я выполняю на пять, с первой очереди. Но во-первых, на полигоне, во-вторых, днем. Но сержант я или нет?!
— Мартын
— Шо?
— Как это у тебя ловко получилось сбить шесты?
— А чего их сбивать? Поставил насадки на прицел и стреляй.
— Какие еще насадки?
— А ось бачь.
Я вылез из своего окопа и подошел к Мартыну, чтобы осмотреть его пулемет. В самом деле: на мушке и на прицельной планке были нацеплены какие-то насадки, которые тускло светились точками фосфора.
— И как ими пользоваться?
— Та обыкновенно, — пояснил Мартын, — наводишь на цель, совмещаешь точки на мушке и на планке в "восьмерку" и жмешь на курок.
У меня не было таких насадок. Спрашивать я не стал и вернулся к себе. От моего окопа до тех шестов на целых десять метров ближе. Мне легче будет попасть. Я наставил пулемет на кладбище и начал прицеливание. С мушкой шест соединился легко. Теперь их нужно было соединить с серединой прицельной планки. Я подумал, что стреляю не по мишени, а потому самое главное тут прицелиться всего лишь по одной оси — вертикальной. Если я попаду на метр выше или ниже, то все равно собью шест. Я дал короткую, на три патрона и… попал! Вторую очередь промазал, зато третьей тоже попал. Два шеста — тремя очередями! Без всяких фосфорных насадок!
Это уже Мастерство.
Жаль, было темно. А то бы я Мартыну такую рожу скорчил, чтоб он до конца службы не сомневался кто из нас старший по званию.
До часу ночи мы развлекали себя тем, что сшибали шесты на кладбище и, сменившись, пошли спать.
Проспали мы с Мартыном не до семи и даже не до восьми часов утра, а аж до полдевятого, пока Арнольд не разбудил нас к завтраку. На умывание у меня ушло не больше полкружки технической воды из гандона, привязанного к броне. Здраво рассудив, что день будет длинный и жаркий, а два часа "фишки" мне по-любому придется простоять, я после завтрака одел каску и бронежилет и полез на башню. С утра было не так жарко, едва доходило до сорока. Зато днем, когда жара зашкалит за полтинник, я буду с чистой совестью валяться под масксетью на матрасах.
Ну ничего интересного! Посмотреть не на что. Впрочем, прямо под обрывом стояла халупа, которую огораживал высокий дувал. Посреди двора я увидел то, что мне сейчас было интереснее всего — колодец. Следовательно, если водовозка будет ездить к нам через раз, то без воды мы не умрем.
"А вот интересно: душманы воду отравили или нет?".
Душманы воду не травили — через полчаса моего одинокого сидения на башне из халупы вышла женщина с двумя кувшинами и пошла к колодцу. Вряд ли она стала бы пить отраву. На соседнем участке, тоже отгороженном от мира высоким дувалом, старый душман молотил пшеницу. На утоптанной как ток земле по широкой окружности были накиданы толстым слоем колосья. По этим колосьям делал круги ослик. За осликом тянулось тяжелое каменное колесо, которым и осуществлялся обмолот. Чтобы ослик не сбился с курса, в колесо была продета длинная деревянная ось, которая входила в другую ось — поставленную в центре круга вертикально. Таким образом, этот ослик ходил по окружности как циркуль и не мог ни свернуть, ни даже идти прямо — только по кругу.