Нас тоже допрашивали особисты, а некоторых и не по одному разу. А что могли сказать те, кто видел сам момент смерти? "Голова резко показалась над дувалом…".
Дурная голова. Ни разу неумная.
Задача: разгромить бандформирования душманов, находящиеся в горах и сопках по другую сторону талуканской долины.
Силы: геройский Хумрийский полк и наш недогвардейский трижды орденопросящий стрелецкий полчок.
Способ доставки личного состава: вертолетный десант.
Не успели мы очухаться после прочесывания Талукана как нас бросили на новую войну. Лететь мне со вторым взводом, с которым мы с Мартыном чесали кишлак. Все бы ничего, да только командир этого взвода — Малек, а это значит, что на некоторое время он становится моим командиром и прямым начальником. Прямей некуда — его приказы обязательны для моего исполнения. Исполнять — не хочется. Не исполнять — себе дороже, потому, что приказы будут отдаваться в боевой остановке и в случае их невыполнения или даже ненадлежащего выполнения при возвращении в полк я дальше Кундуза не продвинусь, ввиду того, что трибунал находится в Кундузе, а не у нас в полку.
Лететь предстояло в общем-то недалеко — через Талукан, к сопкам и горам по ту сторону долины. От силы километров двенадцать. Недобитая басмота укрылась там, и надо было закрыть с ними вопрос, чтобы, когда пойдут тяжеловозы с гражданскими водителями, на них не дунул бы даже легкий ветерок со стороны Талукана.
На девять утра Баценков назначил строевой смотр батальона, чтобы убедиться, что все летят с оружием и рюкзаками. В десять на плато стали садиться вертушки. Честное слово: я и не знал, что в Сороковой армии есть столько вертолетов — их было штук тридцать или сорок, мне некогда было считать. Плюс над Талуканом летали две пары крокодилов, наводя страх и ужас на тех, над кем они проносились. Вертушек было много, но всех, кто был отряжен на войну, они вместить были не в состоянии. Шутка ли — перевезти два полка, пусть даже и неполного комплекта. Наш полк грузился первым, Хумрийцы летели вторым рейсом. Все как и на занятиях в полку: меня втащили в салон последним, а, выпрыгнул я первым. И снова — сначала об землю ударяется приклад пулемета, через мгновение мои подошвы, и меня поочередно сверху бьют каска, броник и рюкзак.
Кувырок, полные руки и ноги колючек, пулемет к бою — и я готов прикрывать десантирование второго взвода. Единственное удовольствие от этого десантирования, что пролетали как раз над тем местом, которое прочесывали вчера. Я смотрел вниз и узнавал дом, в котором взял лампу, дорогу между дувалов, по которой шел, большое дерево, цепочку тополей, распаханное взрывами поле. Только летели мы вряд ли больше пяти минут, а вот умирать тут придется до вечера и хорошо, если обойдется без ночевки.
Я осмотрелся и понял, что прикрывать мне не от кого: внизу той сопки, на которую мы высадились, никого не было. Ни с одного ската. Бобыльков с первым взводом высадился на соседней правой сопке в полукилометре от нашей, а к нам присоединился Акимов с третьим взводом. Сейчас дождемся Хумрийцев и через полчаса двинем.
— Можно курить, — разрешил замкомроты.
Попыхивая "Донхиллом", все осматривались на местности. Сопка и без того высокая и крутая, забирала все выше и через несколько километров поднималась почти вертикально к небу — это уже горы. Так же покуривая, наши два взвода в ожидании Хумрийцев изготовились к обороне.
Так, на всякий случай.
Привычка.
Для тех, кто никогда не видел данного вида рельефа местности, докладываю — что такое афганские сопки. Это такая возвышенность. У себя, в России, мы это называем "гора". Выберите себе для наблюдения любую шестнадцатиэтажку. Отойдите от нее метров на двести-триста. Линия, соединяющая ваши окуляры с крышей этого здания — это склон сопки. Мысленно продолжите шестнадцатиэтажку в пространстве на километр и вы получите самое первое представление об относительно маленькой афганской сопке. Гребень сопки может быть шириной и метр и сотня. Высота ее может быть и пятьдесят, и триста, и более аршин. Длина до нескольких километров. Общее у них у всех одно: крутые склоны и наклон в сторону гор. Собственно, это горы оканчиваются сопками и как спрут щупальцами вползают на равнину. Сопки — это предгорье. Неравной высоты, длины и ширины тянутся они на многие километры, соединяя равнину и горы. Между сопками — ущелья. В ущельях — тропы. По ним удобнее всего идти к горам, поэтому их охотнее всего минируют наши афганские друзья.