Представьте себе, что вы перед въездом в эту долину несколько дней простояли возле Талукана на открытом плато под палящим солнцем, от которого не спасала даже масксеть…
Что вы приехали на раскаленной броне, подменка, в которую вы одеты, начала несколько пованивать от пота, а тело под ней уже слегка почесывается…
Почувствуйте себя хоть на минуту военнослужащим Советской Армии второй половины Двадцатого века, у которого перед глазами еще стоят недавно виденные картины сожженных хлебных полей, разрушенных плоскокрыших глиняных халуп, сбитой и сгоревшей вместе с людьми вертушки, тела уничтоженных вами собственноручно и в составе подразделения врагов и прочие яркие впечатления…
Послушайте тот шум в ушах, который появился после круглосуточной артиллерийской канонады, разрывов НУРСов и мощных авиабомб в кишлаке прямо у вас под носом, и этот шум все никак не вытряхивается из головы, сколько ей не тряси…
И тогда вы оцените, то есть узнаете цену, и этой уютной долине, и этому ленивому воздуху, и этому чудесному винограднику.
В самом деле — почти все пространство равнины, зажатой между гор, занимал огромнейший виноградник. Он уходил вправо-влево и вдаль к горизонту насколько хватало глаз и стал нашим призом за работу в Талукане.
Солдаты и виноград…
Полк охватил этот виноградник в двойное полукольцо. Полковые службы на левом фланге, второй батальон на правом, управление полка в центре. Наш героический "дробь второй" бэтээр, как имеющий самый крайний номер в ротной нумерации машин, встал самым правофланговым в роте, батальоне и полку — правее нас никого, кроме природы, не было.
Адик уткнул нос ласточки в передовой куст вражеского винограда и заглушил движки. Мы осмотрелись.
Прямо перед нами уходило налево и тянулось вдаль бесконечное поле, засаженное виноградом. Трудолюбивые афганцы прокопали зигзагами арычки так, чтобы вода подходила к корням каждого куста. На бескрайнем пространстве в землю были вколочены шесты и палки, между которыми струнами висели веревки и проволока. По этим струнам карабкались вверх густые побеги винограда, на которых свисали аппетитные гроздья иссиня-черного и зеленовато-желтого цветов. Все эти грузинские, молдавские и крымские сорта в подметки не годятся афганскому винограду. Вкуснее его, терпкого и сладкого, может быть разве что туркменский. В кожуре этого винограда много дубильных веществ, из него получается драгоценный коньяк, а вкус его непередаваем. Сочная сладость с легкой горчинкой.
Глянув на это поле и увидав, что спелого винограда хватит на дивизию и притом не на один день, наш экипаж повеселел и переглянулся между собой. Очень бы нам сейчас этот виноград оказался полезен, но мы были людьми опытными и понимали, что если сейчас спрыгнуть с брони, забежать в гущу кустов и начать хавать спелые ягоды гроздьями, обливаясь сладко-терпким соком, то максимум через час можно ждать первых позывов, которые вызывает дизентерия. Поэтому мы спокойно продолжили свою рекогносцировку на местности. Адик знал куда ставить бэтээр: метрах в двадцати от носа стояли шесть тонких яблонек, но яблок на них было завались — спело-желтых, хоть и некрупных.
Два — ноль в нашу пользу!
Справа, метрах в десяти от борта, высились три огромных… дуба? Толстая и грубая кора, вся потрескавшаяся от солнца и времени. Широкие, в три обхвата черные стволы. Крепкие кряжистые ветви, несущие густо-зеленую пышную крону…
Не видал я в Афгане дубов. А те три дерева были не дубы, а тутовник или шелковица. У этого дерева два названия. Если кто-то никогда не видел шелковицы, то представьте себе "у лукоморья дуб зеленый", сказочно огромный, только вместо желудей на его высоких ветвях растет малина. Ягоды тутовника похожи на нашу малину, только вытянуты в длину и темнее цветом. На вкус они кислее и жестче, но все равно очень вкусные. Эти ягоды кроме солдат Советской Армии любит тутовый шелкопряд и будь сейчас в Афгане мир, то под этими самыми деревьями можно было бы наладить производство натурального и потому дорогого шелка.
Есть в этих ягодах одно коварство — их можно кушать, но после них нельзя пить воду. Только чай. Иначе, последствия будут те же, что и после немытого винограда.
Сразу же за тутовниками стремительно неслась неширокая быстрая речка, давая хрустальной прозрачности радужные брызги. Три могучих дерева росли прямо на ее берегу.