Я достал из десантного отделения лопату и стал копать яму прямо перед носом нашего бэтээра.
"Ночь длинная", — успокаивал я сам себя, "ночь — длинная!".
Ну, конечно: дали мне поработать спокойно. Сперва Полтава и Кравцов, вместе с подхихикивающими Женьком и Нуриком, комментировали мой трудовой подвиг. Через час, когда я углубился на два штыка им надоело оттачивать об меня свое острословие и на смену пришли разведчики:
— Копаешь, Сэмэн?
Я им тихо и вежливо посоветовал проходить мимо.
— А ты гранатой: быстрее будет, — ржала разведка.
— По башке себя эфкой постучите, — огрызнулся я.
Минут сорок незадумчивые жеребцы, из которых и комплектуются разведподразделения Сухопутных войск, изгалялись надо мной как могли. От того, что они наговорили мне обидных слов, уважать я их больше не стал и уже придумал план мести: специально сам лично отсортирую следующую почту и разведвзвод получит ее в последнюю очередь. В другой раз будут помнить, что над связью издеваться — чревато. Как только разведчики угомонились и ушли на покой на краю ямы возникли соседи-минометчики. Что самое обидное — мой призыв. То есть те самые духи, которые продолжали летать в то время, когда мы уже получили права черпаков.
— Копаешь, Сэмэн? — умнее вопроса они и задать не могли.
— Шли бы вы, пацаны, отдыхать, — я окопался уже по пояс и смотрел на минометчиков снизу вверх.
— А мы на фишке. Нам еще два часа стоять. Будешь курить? — минометчики
протянули мне пачку "Охотничьих".
— Нет. Мне еще рано. Вот еще на штык углублюсь, тогда и перекурю.
— А-а, — протянули соседи на прощанье, — Ну, Бог в помощь.
— Мне бы вас в помощь, — только и бросил я им в след.
Не успели уйти минометчики, как надо мной нависли три обозника. Я не стал дожидаться когда мой позор станет еще нестерпимее от гнусных высказываний хозвзвода и со всей дури наотмашь двинул лопатой им по ногам. Все трое успели отпрыгнуть:
— Придурок!
— Сами такие! Не лезьте под руку, а то зашибу.
Перед рассветом на фишку вместо Кравцова встал Нурик.
— Давай помогу, — предложил он, ёжась от холода.
— Да тут немного осталось, — отказался я.
— Я согреться хочу. Совсем замерз. Давай лопату.
Нурик спрыгнул в уже глубокую яму, а я с его помощью вылез на верх.
— А что, Нурик, — спросил я, критически осматривая внушительное отверстие,
которое я проделал в земном шаре, — переедет "ласточка" яму или нет?
Нурик разогнулся и оценил:
— По ширине нормально, в глубину — тоже. Я вот только на полштыка углублю, — он еще раз посмотрел на боковую стенку ямы, — а вот по ширине… Померяй лопатой.
— Чего ее мерить? Две лопаты. Больше двух метров.
— Тогда посмотрим.
Еще и солнце не взошло, а только вспыхнуло на вершинах далеких гор, как батальон уже начал подъем. Лениво потягиваясь и разминая скрюченные за ночь от неудобной позы конечности пацаны вылезали из бэтээров. Комбат возник надо мной внезапно: я его не ждал так рано. Он сверху осмотрел творенье рук моих и остался доволен моим трудолюбием:
— Вылезай, завтракай и готовься к выезду.
— Есть, товарищ майор.
Домой, в полк, мы добрались без происшествий. Никто нас не обстрелял ни в Биаскаре, ни в Тимураке. Наверное, душманы побрезговали пустой колонной. Обедали мы уже в столовой. Но перед тем как дать команду батальону на совершение марша, комбат при всех приказал Нурику проехать через вырытую мной яму и остался очень доволен, когда Нурик завяз в ней четырьмя передними колесами:
— Молодец, Сэмэн. Без халтуры. Подгоните бээмпэшку и вытяните на тросах
бэтээр. Через десять минут выдвигаемся.
За один проступок два взыскания не положено и я тихо радовался, что относительно дешево отделался. Грунт в Шибиргане — песок. Копай — не хочу. Если бы в полку, где песок слежался с гравием в асфальт — то я бы до дембеля копал, а тут… Лопату в зубы и вперед!
Увлеченный "шибирганскими раскопками", я не заметил, что сегодня произошло важное событие в моей жизни: была поставлена веха, отделившая мой жизненный путь от миллионов доселе схожих биографий моих сверстников. Совсем недавно, всего несколько часов назад, я первый раз выстрелил не по мишени, а по живому человеку. Пусть я ни в кого не попал, пусть я никого не убил и не ранил, пусть я даже не видел толком в кого стрелял. Это и не важно. Важно то, что под Тимураком, когда духи стреляли по колонне, я не раздумывая и без чьей-либо команды открыл ответный огонь по невидимому противнику.