Завершив зарядку раньше карантина, к нам стали подходить полковые пацаны:
— Есть кто из Уфы?
— Есть кто из Кишинева?
— Одесситы е?
— Баку.
— Грозный
— Витебск.
Нет, если допустить сейчас земляческое братание, то ничего хорошего из этого не выйдет. Пойдет только разброд и шатание. По себе знаю. Когда меня из карантина вытащили мои земляки-дембеля, то я на этот карантин сразу же положил большой и ржавый болт, за что и был посажен на губу. До братания доводить нельзя: иначе мы потом этот карантин по всему полку собирать будем — не соберем.
Поэтому я подал команду:
— Карантин, становись.
У молодых еще свежи были в памяти воспоминания о том, как я их вчера накормил обедом, поэтому карантин послушно выстроился в колонну по четыре.
"Правильно сделали", — похвалил я их про себя, — "а то бы я вас сегодня еще и завтраком накормил… также как вчера обедом".
— Оу, сержант, — ко мне развязной походкой подошли двое "земляков" с Северного
Кавказа, — ты не много ли на себя берешь?
Я повернулся к ним, чтоб не дай Бог не подумали, будто я глаза прячу.
— Сколько унесу. Карантин! В расположение бегом — марш!
И не спеша пошел следом.
А неплохо мы вчетвером устроились!
Вместо зарядки, находись я во взводе, то мел бы в палатке или собирал бычки возле нее, поглядывая в сторону карантина и ожидая, когда же духов начнут раскидывать по подразделениям. А сейчас я бодренький, умытый и чистый. Не лучше ли пробежаться три километра с молодыми? И руки чистые, и для здоровья полезно. А на завтрак роту путь Панов ведет: я ее водил вчера на обед, Рахим водил на ужин, а Рыжий проводил зарядку. Вот пусть Серый и покомандует: его очередь.
"Весь день прошел как миг единый…"
Впрочем, это из классика.
За время, прошедшее с осеннего сержантского карантина, ничего нового в боевой подготовке молодого пополнения не изобрели. Молодых надлежало как следует задолбать. Плащов приказал выдать молодым автоматы, чтобы уморить их на тактике. Разница между занятиями молодых и сержантов была только в том, что три месяца назад мы на полигон тряслись в кузове, а сейчас полезли в кабину. КАМАЗов было четыре, мест в кабинах было на восемь человек, а нас было пятеро.
Плащов и еще четыре дятела.
Сев возле водилы, я гордо посмотрел на Рыжего, мол: "знай наших — в кабине едем". Рыжий посмотрел на меня еще более гордо: "Разведке — положено". В кабине мы оба ехали впервые за все время службы, в основном все время в кузовах или на бэтээре. Чтоб он не зазнавался, я двинул ему локтем в бок, и машина тронулась. В ответ на мой локоть Рыжий сдвинул мне шапку на нос и заржал довольный. Чтоб отомстить я двинул ему каблуком по ноге.
Рыжий взвыл:
— Ты что, дурак?! Больно же, урод!
— Сам урод.
— Тогда ты не урод. Ты — мордвин.
— Тогда ты тоже не урод. Ты — хохол.
— Шел хохол, наклал на пол. Шел кацап — зубами цап.
— Чего это он "цап"?
— То, что хохол наложил.
— Ты уверен в этом?
— А то.
— А ты видел? — я сунул Рыжему еще раз локтем в бок.
— Своими глазами, — Рыжий снова сдвинул мне шапку на нос и быстро убрал ногу.
— Я подумал, чем бы еще побольнее укусить Вовку:
— А в разведку только придурков берут, — ехидно заметил я.
— А в связь — только гандонов. Прихлебатели.
— Это кто прихлебатель?!
— А кто придурок?
Слово "прихлебатель" показалось мне обидным. Когда ездили на Балх, я ничем не отличался от пехоты. Тот же автомат, тот же бронежилет. А груза на себе я нес даже больше стрелков: кроме всего прочего у меня была радиостанция и аккумуляторы к ней. И моя рация не сдохла, и аккумуляторы не сели. Связь для пятой роты я обеспечил. И вот теперь я — прихлебатель? Разведка, между прочим, на Балхе тоже "языков" пачками не таскала.
— Ладно, — Рыжий положил мне руку на плечо, — ты не прихлебатель. Мир?
— Тогда и ты не придурок. Мир.
Я несколько секунд пощелкал тумблерами в голове, решая, как надежнее закрепить мир с Рыжим и нашел:
— Ладно, Вован: мы с тобой — нормальные пацаны. Это водила хотел нас с тобой поссорить.
Рыжий посмотрел на водилу. Эрмэошник был с нашего призыва, только рядовой.
Водитель напрягся.
— Этот что ль? — Рыжий кивнул на него.
— А давай ему подкинем? — предложил я.
— А давай, — радостно согласился Вовка.
Водитель чуть не потерял дорогу: