А не то…
Репертуар боевой подготовки остался неизменным: сначала тактика, потом обед, полчаса на отдых и под занавес стрельба. Два огневых рубежа, две пары мишеней и много-много патронов. Через два часа отстрелялись все. Обе мишени не поразил никто.
Плащов и без того то и дело кривившийся, глядя на карантин, после стрельб вообще сделал такую брезгливую гримасу, что, повтори я ее, у меня вылетела бы челюсть.
— Стрелять не умеет никто! — резюмировал он, — Будем тренироваться. Может, сержанты покажут, как надо стрелять?
Сержанты не возражали.
— Младший сержант Грицай, — окликнул Плащов.
— Я, — Рыжий поднялся с корточек и прихватил автомат за цевье.
— Младший сержант Семин.
— Я, — я выкинул сигарету и тоже поднялся на ноги.
— К бою.
— Есть, — негромко промычали мы с Вовкой.
Делов-то: с огневого рубежа попасть в грудную мишень за двести метров и в ростовую за четыреста. Их прекрасно видно: стреляй и поражай. Целую зиму мы с Рыжим после обеда шли за полк и выстреливали по пятьсот сорок патронов на ствол из положения стоя, лежа и с колена. И мишенями у нас были не полуметровой ширины фанерные щиты, а маленькие гильзы. После того, как привыкнешь убирать десять гильз с десяти-одиннадцати выстрелов, промазать по нормальным мишеням уже не получится. Кроме того, у меня — очень хороший автомат: АК-74. Я его под чутким руководством Полтавы сам пристреливал. Он у меня за версту в копейку бьет. Очень я уважаю свой автомат. За мягкий спуск, за точность прицеливания, за мягкую отдачу в плечо при выстреле. Даже за то, что пружина толкателя несколько слабее, чем на других автоматах. Это не только мой автомат: с ним еще мой земляк служил. У него даже на прикладе нацарапано: "Мордовия. ДМБ-85". Я, конечно же приписал"…и 87", чтоб все знали, что с этим автоматом потомственно служила лихая и отчаянная мордва. Я не только свой автомат люблю и уважаю: я ему доверяю. Я знаю, что он пошлет пулю туда, куда я ему прикажу. Я уверен, что он не откажет, что патрон не перекосит при подаче в патронник, что боек будет отстукивать капсюли без осечек и сколько раз я нажму на спусковой крючок, столько раз из ствола вылетит пуля. И это не слепое доверие к мертвой железяке. Я очень берегу свой автомат. Ухаживаю за ним. Он у меня как родной: всегда почищен, а в компенсатор вставлена старая подшива, чтобы в ствол не попала даже пылинка. Другие духи получают подзатыльники и колыбахи за грязное оружие, а меня учить не надо: пострелял, разобрал, почистил, собрал и поставил обратно в пирамиду. Даже, если я всего один патрон из него выстрелил, все равно: буду чистить и в пирамиду даже с крохотным нагаром в стволе и на поршне я его никогда не поставлю. И я его никогда не трясу и не бросаю небрежно. Я его ношу и кладу очень аккуратно, потому что берегу мушку: она у меня подкручена по двум своим осям идеально. Иногда мне кажется, что не я прицеливаюсь, а автомат сам находит нужное направление на цель.
Вообще-то, Плащов и сам стреляет метко. Самым простым было бы ему самому взять в руки автомат и не сходя с места показать молодым как надо стрелять. Но, наверное он прав, приказав стрелять нам. Увидев нашу с Рыжим стрельбу, духи должны подумать: "Если в этом полку так стреляют младшие сержанты, то как же тогда должны стрелять старшие лейтенанты?". Я отсоединил полный магазин и взял у ближайшего молодого пустой. Просто поразить с двух очередей две мишени — в этом нет никакого пижонства. Любой, кто прослужил в полку хотя бы пару месяцев, без затруднений выполнит это упражнение. Стрелять надо с форсом, чтоб молодые видели и восхищались. Поэтому, я демонстративно зарядил в магазин только четыре патрона:
— Младший сержант Семин к бою готов, — я вышел на огневой рубеж.
На соседнем уже стоял Рыжий, который не догадался рисануться перед молодыми: в его магазине было все тридцать патронов.
— Огонь, — скомандовал Плащов.
Мне лень было ложиться, поэтому, я стрелял стоя. Та-тах — упала первая мишень. Та-тах — завалилась вторая.
— Младший сержант Семин стрельбу закончил, — доложил я, ловя восторженно-завистливые взгляды молодых.
Приятно, конечно, признание мастерства, но ничего особенного я не совершил. Дважды в неделю в полку огневая подготовка и стрелять умеют все. Никого сбитыми мишенями не удивишь. Просто молодым еще все в новинку, вот они и раскрыли рты. Через пару месяцев службы любой из них играючи повторит этот фокус. Я вернул чужой магазин хозяину и снова вставил в автомат свой полный.