Рыжий все-таки рисанулся. Грудную он сбивал из положения стоя, а ростовую поразил с колена, причем сделал это без пауз: та-тах стоя и резко присев на колени, почти не целясь, еще раз та-тах. Обе очереди он выпустил секунды за две и поймал еще более восхищенные взгляды.
— Младший сержант Грицай стрельбу закончил.
— Поняли, как надо стрелять? — Плащов горделиво посмотрел на молодых.
Это Рыжий закончил стрельбу, а карантин ее не закончил. Плащов приказал молодым зарядить еще по шесть патронов и отстреляться заново.
Можно подумать, что за один день можно научиться стрелять метко?
— Дешевый понт — дороже денег, — заметил я Рыжему так, чтобы меня услышали и молодые.
— Ты хочешь сказать, что стреляешь лучше меня?! — взвился Вовка.
Ну, вот опять! Всегда с ним так: чтобы я ни сказал, ему обязательно нужно это оспорить. Всю зиму мы с ним выясняли кто стреляет лучше: расставляли на семидесяти метрах по десять патронов и сбивали из всех положений. Путем многократных стрельб удалось выяснить, что из положения лежа мы с ним стреляем одинаково, стоя стреляет лучше он, зато я лучше стреляю с колена. Сколько можно выяснять одно и то же? Вдобавок, на нас смотрят молодые. Пожалуй, им должно показаться, что Рыжий и в самом деле стреляет лучше меня. Надо доказать, что я тоже кое-чего умею.
Я осмотрелся в поисках подходящей мишени. Недалеко от нас в низине тянулось каменистое русло высохшей речки. Я подошел к краю обрыва и метрах в сорока от себя увидел гильзу от танкового снаряда. Латунный стакан стоял прямо посреди русла. Я начал прикидывать:
"Дальность сорок — сорок два метра, перепад высот примерно девять метров, диаметр гильзы примерно сто пятьдесят миллиметров. Можно попытаться показать класс".
— Смотри, — позвал я Рыжего.
За Вовкой потянулось человек двадцать свободных от стрельбы духов. Рыжий оценил расстояние и диаметр гильзы и презрительно хмыкнул:
— Ты еще вплотную к ней подойди, стрелок.
Меня это не смутило. Я расслабил автоматный ремень так, чтобы автомат, в горизонтальном положении свисая с моего правого плеча, доходил мне до бедра. Я не собирался целиться. Я решил показать класс стрельбы от бедра, как в ковбойских фильмах. Несколько смущал довольно значительный перепад высот. Ствол лег на ось прицеливания и теперь следовало только определить угол наклона автомата, чтобы попасть в гильзу. Я перевел предохранитель на одиночный огонь, дернул затвор, снова направил автомат по оси прицеливания и больше интуитивно, чем осознанно наклонил ствол под нужным, как мне показалось, углом. Вроде должен попасть…
Палец медленно потянул скобу спускового крючка.
— Тах, — сказал автомат, выплевывая пулю.
— Дзынь, — отозвалась гильза через мгновение.
Попал!
Честное слово!
С первого же выстрела!
Сложность в том, что после выстрела автомат уводит вправо-вверх. Это у АК-74 "болезнь" такая. Перед каждым следующим выстрелом нужно прицеливаться заново, потому, что предыдущим выстрелом ствол автомата будет уводить с линии прицела. Но руки уже запомнили то самое, правильное положение, в котором нужно держать автомат.
И пошло: Тах-дзынь, тах-дзынь, тах-дзынь. Будто по латунной гильзе кто-то бьет железным прутом. Очень звонко получалось это "дзынь". Тридцать выстрелов — двадцать девять попаданий.
Когда я закончил, на мое место встал Вовка, но попал только двадцать семь раз. Все правильно, больше меня он и не должен был попасть. У меня АК-74, у которого ствол уравновешивается деревянным прикладом, а у Рыжего АКС-74 с треугольной железной рамкой вместо приклада. Центр тяжести у АКСа сдвинут ближе к стволу, поэтому, из него несколько труднее вести прицельный огонь.
— Учись, разведка, — сказал я и сдвинул ему шапку на нос.
Рыжий хотел пнуть меня в ответ, но я успел убрать пятую точку.
— Ты что? Дурак? — возмутился я, — у тебя сапоги в ваксе! После отбоя стирать мне будешь, если попадешь.
Молодые попробовали повторить стрельбу "от бедра", но, разумеется, промазали. Только два или три раза попали.
Не такое это простое и легкое дело — меткая стрельба.
Зато наш с Рыжим авторитет взлетел — выше некуда.
Вот так, с шутками и прибаутками, ежедневно и ежечасно повышая свой авторитет, мы и дожили до главного военного праздника — Дня Советской Армии. С утра вместо обычного развода было назначено торжественное построение, поэтому, карантин уснул только под утро. Мы вчетвером решили, что нам стыдно будет вывести на плац стадо замарашек, поэтому после ужина молодым было приказано постираться, подшить чистые подворотнички, начистить до блеска сапоги и бляхи. Пришлось даже пожертвовать зарядкой и вместо нее последний раз проверить каждого духа на предмет его внешнего вида. До завтрака мелькали иголки, нитки, щетки, зубной порошок и паста гои. Зато, когда я скомандовал построение на завтрак и осмотрел строй, то остался премного им доволен: передо мной стояла прямая и ровная "коробка", составленная из идеальных солдат. Духи, все в чистом, в новой подшиве слепили меня зайчиками от своих пряжек и сапог. У них даже лица стали умнее и одухотвореннее.