Наш флаг.
Всех и каждого из нас.
— Товарищи солдаты, сержанты, старшины, офицеры и прапорщики! — начал Дружинин, когда красное полотнище с серпом и молотом добралось до конца флагштока и, расправившись, шумно захлопало на свежем ветру, — Поздравляю вас с шестьдесят седьмой годовщиной создания советских Вооруженных Сил!
— Урррааааааа! — троекратно откликнулись сотни радостных глоток.
Командир полка не стал утомлять личный состав пространной речью в манере действующего генсека. Просто обрисовал общую картину полковой жизни, дал оценку действиям полка и всей дивизии, упомянул о потерях и закончил:
— Полк, равняйсь! Смирно! Слушай Указ Президиума Верховного Совета СССР.
Началось награждение.
Сафронов орал фамилию, награжденный рубил строевым к столу, где ему вручалась коробочка с медалью или орденом и жали руку Дружинин, Сафронов и Плехов. Награжденный разворачивался к полку, отдавал честь и выкрикивал:
— Служу Советскому Союзу!
Рыжий дернул меня за галифе:
— Когда-нибудь и нас с тобой наградят.
— Ага, — не разжимая губ съязвил я, — особенно тебя.
Среди награжденных было немало знакомых пацанов: Гена Авакиви получил Красную Звезду, а Саня Барабаш — За Отвагу. Полтава тоже получил За Отвагу, а замкомвзвод разведчиков сержант Иванов — Красную Звезду. Рыжий толкнул меня локтем в бок и показал глазами на Иванова, дескать, "смотри — разведка опять выше связи". Я хотел, как обычно, сдвинуть Вовке шапку на нос, но в строю шевелиться нельзя, поэтому, я только вздохнул и пожалел, что Полтава не стал Героем.
Полк загудел: Сафронов выкликнул фамилию начальника хлебозавода. Указом он был награжден орденом Красной Звезды.
— Ууууууууу, — мычали ротные и взводные колонны.
Старший прапорщик был, конечно, мужик хороший. Если бы не он, то солдаты остались бы без бражки, а офицеры без самогона. Мы все уважаем его, бакшиши ему носим, чтоб он был сговорчивее, вошел в наше положение и не тряс руками, когда его просят отсыпать дрожжей. Но он не был ни на одной операции! Он вообще никуда из полка не выезжал, даже в Мазари. Риск ничтожный, но все-таки риск. Зачем прапору посещать дуканы, если все, что в этих дуканах продается, ему принесут в обмен на дрожжи? Хороший он мужик, замечательный… но вручение ему ордена Красной Звезды, того самого ордена, которым очень часто награждают посмертно и который остается последней памятью матерям и вдовам, оскорбляло нас и принижало значение самой награды в наших глазах. Будто на бордовую эмаль ордена плеснули навозом.
— Уууууууууу, — гудели ряды, пока старший прапорщик шел к столу, — уууууууууу!
Овечкин захлопал в ладоши. Только что награжденные и наиболее смекалистые офицеры поняли Старого Капитана, поддержали его и тоже зааплодировали. Через пару секунд весь полк рукоплескал отважному командиру полковых пекарей. Когда старший прапорщик подошел к столу для вручения заслуженной награды, Дружинин повернулся к Сафронову и заговорил с ним о неотложном деле.
Орден вручил Плехов.
Земляк — земляку.
Manus manum lavat.
— Уууууууууу! — не прекращали солдаты и, кажется, даже офицеры.
Награжденный главный пекарь, подгоняемый овацией всего полка, на подогнутых коленях засеменил обратно в строй.
Дружинин проводил его взглядом. На столе оставалась только одна коробочка с наградой.
— Полк, смирно! — взревел Сафронов, — Старший сержант Певцов!
Овация стихла, установилась тишина.
Нехорошая какая-то тишина.
— Старший сержант Певцов! — еще громче крикнул Сафронов, хотя и так — куда уж громче?
С левого фланга, опустив плечи, к столу побрел сержант в нелинялой хэбэшке.
— Писарь строевой части, — негромко пояснил Овечкин, — ему весной на дембель идти, вот он и вписал свою фамилию в наградной лист, чтоб домой с наградой придти, перед девочками порисоваться. Когда пришла медаль, он хотел, было, замять, упрашивал, чтоб не поднимали шум, но Сафронов с полканом решили, что правильней будет вручить перед строем. Чтоб все видели.
Так же, как и остальным награжденным, штабного писаря как ни в чем ни бывало, поздравили все трое: командир полка, начальник штаба и замполит. Целых три подполковника по очереди пожали старшему сержанту руку и командир полка лично вручил ему медаль За Отвагу.
У меня было ощущение, что мне перед строем плюнули в лицо. Всем, кто стоял сейчас на плацу, от подполковников до рядовых, всем нам плюнули в лицо.
Всех тех, кто ездит на броне, всех тех, кто проводит колонны и ходит на операции, всех тех, кто попадает под огонь душманов, всех тех, кто вымотанный до полного отупения, без сил, на стиснутых зубах, на хрипе, на злости, на черт знает чём, идет все дальше в горы и сопки только за одним — выполнить боевой приказ… Всех их писарь втоптал в грязь.