Я вышел на крыльцо и достал сигарету. Аллах уже погасил свой светильник над Афганом и наступила ночь. Из соседней курилки доносились разговоры и смех: кто-то из молодых травил анекдот.
— Оу! — крикнул я, — Один — сюда бегом.
Смех стих, а разговор перешел на шепот: молодые видимо выбирали делегата.
— Звали, товарищ сержант? — передо мной возник Коваленко.
— Где люди? — вместо ответа спросил я.
— В курилке.
— А остальные? В курилку все не влезут.
— Половина за модулем, половина — в Ленкомнате письма пишут.
— Ну, хорошо, — успокоился я, — передай, чтобы готовились к построению на ужин, а после него пойдете на фильм.
Коваленко убежал в темноту.
— Дневальный! — крикнул я за спину и через секунду из модуля вышел дневальный.
— По вашему приказанию…
— Ладно тебе, — перебил я его, — в дальнем проходе господа сержанты изволят чаевничать. Передай им, чтобы вели людей на ужин.
Дневальный ушел и, вернувшись очень скоро, стал мяться передо мной как сыромятный ремень.
— Что ты топчешься как конь? — спросил я дневального недовольным голосом, — передал?
— Так точно, товарищ сержант. Передал.
— А они?
— А они сказали, чтобы вы шли на…
— Передай товарищам сержантам, — перебил я, не желая выслушивать направление движения, — что если они сейчас же не поведут людей в столовую, то я их позагибаю как ржавые гвозди.
Дневальный побежал передавать пожелание, а через минуту вместо него из дверей вышли три сержанта с ремнями в руках.
— Это кто такой у нас грозный? — помахивая бляхой, спросил Панов.
— Надо его учить кАмас, — поддакнул Рахим.
— Пацаны, — предложил Рыжий, — а давай младшего сержанта на место поставим?
— Ага, — обрадовался Серый, — наваляем ему сейчас прямо при молодых.
— Вы обалдели что ли?! — я понял, что они сейчас и в самом деле, пусть в шутку, но начнут меня бить или натрут уши, — Вы совсем метки попутали!
— А чего ты "командира включил"? — предъявил претензию Серый, — тебе надо — ты и веди молодых, а мы хотим тащиться.
Тут уже я возмутился:
— Вы!.. Блин!.. Вы!.. — я не находил слов, — Вам бы только тащиться! Мы с Рыжим сегодня в трех видах участвовали, а вы только в одном! У меня после кросса ноги до сих пор болят, а вам, уродам, лень духов в столовую сводить?!
— Зачем кричишь? — миролюбиво спросил Рахим, — так бы сразу и сказаль. Серый приведет роту, а я — на заготовку.
Недоразумение рассосалось: Рахимов и два духа ушли на заготовку, а через пять минут Панов повел карантин в столовую. Мы с Рыжим сели на крыльцо и я вспомнил, что собирался курить, но так и не закурил. Полез, было, в карман за сигаретой, но тут из темноты вышел начальник карантина капитан Овечкин.
Мы оба вскочили на ноги и отдали честь:
— Товарищ капитан, за время вашего отсутствия… — начал рапортовать Вовка.
— Вольно, садись, — махнул рукой капитан, — где люди?
— Личный состав вверенного вам карантина находится на ужине, после которого проследует на просмотр фильма, — это уже я отчитался перед командиром.
Капитан сел на ступеньку между нами. Судя по запаху от него, в столовой не только поздравляли, но и наливали.
— Дайте закурить, мужики, — совсем по-граждански попросил он.
— Так это… Товарищ капитан, — замялся Вовка, — у нас только эти…
— Без фильтра, — уточнил я, — Солдатские. "Гибель на болоте".
— А у меня — "Памир".
— Давай "Памир", кивнул Овечкин.
Рыжий протянул ему пачку, капитан вынул оттуда сигарету и стал смотреть на картинку. На картинке коричневый мужик с длинным посохом смотрел в сторону заснеженных горных вершин. Овечкин затягивался сигаретой и задумчиво выпускал дым в этого мужика с посохом.
— А вы знаете, как расшифровывается слово "Памир"? — спросил он нас.
Я стал перелистывать в голове названия и аббревиатуры:
"Так, "Рубин" — это узел связи в Ашхабаде. "ЗАС" — засекреченная автоматическая связь. "Василек" — это миномет. "Шилка" — зенитная установка на базе танка. "Шмель" — ручной огнемет. "ЗПЧ" — это заранее подготовленная частота. "Град" это "Катюша" на базе "Урала". "Океан-10" — позывной комбата. А что такое "Памир" — я не знаю. Может, нам в учебке плохо объясняли или я чего-то пропустил?".
— После-Афгана-Майор-Ищет-Работу, — раздумчиво протянул Овечкин, продолжая смотреть на мужика с картинки.
Я тоже посмотрел на картинку, попробовал представить на месте этого мужика своего комбата Баценкова — и не смог. Баценков в моем воображении всегда устойчиво вязался с батальоном и представить его вне второго батальона я не умел. Самолет без крыльев, машина без колес, паровоз без железной дороги — вот что такое Баценков без батальона, а батальон без него. Несуразица какая-то.