— Ищет работу… — снова протянул Овечкин в задумчивости, — Ищет, ищет… и не находит. Это только тут, в Афгане мы — люди, мы — нужны, мы — командуем. А в Союзе!..
Старый Капитан вздохнул. Я почувствовал, что капитан сейчас думает какие-то тяжелые и нерадостные думы о чем-то таком большом и фатальном, что моему мальчишескому уму еще не дано понять, поэтому решился отвлечь Овечкина от его мыслей:
— Товарищ капитан, разрешите вопрос?
— Ну, попробуй, — капитан продолжал вертеть в руках пачку "Памира".
— А за что у вас ордена?
Овечкин вернул пачку Рыжему и повернулся ко мне:
— Как за что? — насмешливо переспросил он, — За службу.
— И вы за два года заслужили вот эти… — я показал глазами на капитанскую грудь, — ордена?
— За два? — капитан хохотнул, — За два года?! Сынок! Да я в этих горах второй срок добиваю!
"Второй срок?!", — мне казалось невероятным, что кто-то, отслужив свои два года в этой дикой и скучной стране, может добровольно вернуться сюда еще на целых два долгих следующих года!
— Второй срок?! — вырвалось наше с Вовкой удивление.
— Второй срок, — кивнул капитан, — слышь, мужики, у вас курнуть ничего нету?
Мы с Рыжим переглянулись за его спиной.
— Так, товарищ капитан… — замялся Вовка, — Вы же сами знаете… Чарс… Замполиты… Особисты…
— Что ты мне жопой тут крутишь? Есть или нет? Или мне вас в свою батарею послать?
— Так точно — есть, товарищ капитан, — доложил Рыжий, поняв, что врать бесполезно.
— Ну, а если есть, то забивай. Сейчас пыхнем, — капитан посмотрел себе на грудь, — вот эту Звезду и За отвагу я еще первым сроком получил. Я тогда в Кундузе служил. В артполку. За Службу — это мне в Союзе дали, а вторую Звезду уже в этом полку получал.
— Товарищ капитан, — я понял, что в этой жизни ничего не понял или понял не так, а то и пропустил вовсе и хотел разъяснений от более мудрого человека, — разрешите еще один вопрос?
— Валяй, — капитан взял у Рыжего забитый косяк, прикурил его от зажигалки, затянулся два раза и передал мне.
— А на фига? — я тоже затянулся два раза и передал косяк Вовке.
— Что — "на фига"? — не понял меня капитан.
— Ну, на фига было возвращаться?!
Я этого действительно не мог понять. Отслужил свое — езжай в Союз, радуйся жизни и тому, что жив остался. На фига возвращаться?!
— А кому я там, в Союзе, нужен?
Простой вопрос озадачил меня:
"А я кому нужен? Ну, маме нужен. Друзьям. Девушке своей. Еще кому нужен? Государству. Стране. Народу. Получается, что я, младший сержант, всем нужен, а целый капитан не нужен в Союзе никому".
— Ну, у вас же есть жена, семья? — продолжал я допытывать Овечкина.
— В какое время я ее завел бы, эту семью? И главное — где? В гарнизоне? На поварихе бы женился? Я с семнадцати лет ничего кроме казармы не видел, — вскинулся на меня капитан, — и куда бы я жену привел? В гостиницу КЭЧ?
Овечкин принял у Рыжего косяк, курнул, передал его мне и продолжил:
— Знаете, чему больше всего удивился, когда первый раз после Афгана в Союз вернулся? Тому, что люди могут улыбаться. Не ржать от чарса, а просто — идти и улыбаться: тебе, солнышку, хорошей погоде, самой жизни. Удивился, что вокруг ходят гражданские и половина из них — женщины. Не двадцать чекисток на весь полк, а нормальные порядочные женщины. Можно подойти, поздороваться и попробовать познакомиться.
Старый Капитан затянулся уже обычной сигаретой и передразнил меня
— "В Союзе!..". Да никому на хрен не нужен в союзе капитан артиллерии. Решил домой через Москву проехать. Столицу посмотреть. Мне важно было увидеть — что мы такое тут защищаем? Какую жизнь? За кого в нас тут стреляют? Москва меня убила почище Ташкента. Какие-то хиппи, панки, люберы, черт их всех разберет! И никому из них до Афгана нет никакого дела. Живут себе — сытые, холеные, наглые, глупые. Слушают свой рок-чмок. На приезжих смотрят как баре на быдло. А в метро — вообще случай вышел. Захожу в вагон, а там — генерал-лейтенант. Стоит, за ручку держится. Посмотрел на меня как на пустое место и снова к окну отвернулся. Вы когда-нибудь видали живого генерал-лейтенанта? Нашим полком командует подполковник. Дивизией — полковник. Генерал-лейтенант командует всей Сороковой Армией, то есть решает судьбу целой страны! Весь Афганистан в кулаке одного единственного человека — командующего Сороковой Армией. А у них генерал-лейтенант на службу в метро едет. И кто для них тогда капитан?