В строю не было Гафурова, сегодняшнего чемпиона полка по боксу.
"Второй — Коваленко. Еще один чемпион", — догадался я и продолжил поверку.
Нет, Виталик Коваленко был в строю — отсутствовал узбек с фамилией из конца алфавита.
ЧеПе.
Отсутствие двух молодых бойцов на вечерней поверке — ЧП полкового масштаба. И как на грех проводил эту поверку я, следовательно, мне и идти докладывать в штаб об отсутствии двух солдат в расположении после отбоя.
"И что теперь делать?!" — соображала голова.
Сто тридцать четыре бойца стояли передо мной в строю. Держать их в строю и дальше, пока два оборзевших духа не догадаются вернуться? А если им вступит в голову только через час? Что, целый час мне держать роту на виду у всего полка и ждать, пока помдеж не спросит меня, почему я "не отбиваю" людей? Распустить строй и идти на доклад будто ничего не произошло — тоже не годилось: вдруг эти двое повесились или сбежали в банду? Мало ли что у них на уме? Меня самого тогда не похвалят за то, что скрыл от дежурного по полку.
Я принял более правильное решение:
— Рота, равняйсь. Смирно! За активное участие в спортивной жизни полка всему личному составу, участникам и болельщикам, выражаю благодарность!
— Служим Советскому Союзу, — гаркнули духи, обрадованные похвалой.
Честное слово: я ими гордился! Прежде, чем распустить строй, я, довольный, напомнил всей роте:
— А чётко мы, пацаны, всему полку сегодня показали, а?
— А-а-а-а! — пацаны осклабились, тоже довольные и гордые собой.
— Вольно. Отбой. Сержантскому составу собраться в курилке.
Духи побежали умываться и укладываться, а мы пошли под масксеть курилки.
— Что делать будем, мужики? — спросил я в полной темноте.
— ЧеПе, — оценил обстановку Панов.
— Залет, — подтвердил Рахимов.
— А вы куда смотрели, сержанты? — упрекнул Панова и Рахима Рыжий.
— Да, ладно, Вован, — успокоил я его, — тут разве уследишь? Вдобавок, темно. Спасибо, что остальных привели.
Где искать двух заблудших баранов мы не знали. Полк большой и искать их по всем палаткам и каптеркам с риском в темноте наскочить глазом на кулак можно было до утра. Мне нужно идти докладывать дежурному по полку о том, что "отбой сборов молодого пополнения произведен своевременно, больных и незаконно отсутствующих нет". Перед дежурным сейчас лежит разграфленный лист бумаги и он, выслушивая доклады дежурных по роте, составляет раскладку личного состава на завтрашний день. Нечего и надеяться на то, что про карантин забудут: чистая, незаполненная строчка в графах выдаст нас с головой и тогда сюда метнется помдеж выяснять обстановку.
Дежурных по роте было человек двадцать. Каждый докладывает по две-три минуты. Это давало нам почти час запаса по времени. Но кончится этот час и мне все равно придется идти и докладывать. Если я доложу об отсутствии двух человек, а они придут под утро обкуренные и счастливые, это значит, что я честно сдам на расправу шакалам двух пацанов, вместо того, чтобы не выносить сор из избы, не позорить карантин и самому принять меры к их воспитанию. Если я доложу, что весь личный состав отдыхает по распорядку, а утром выяснится, что эти двое рванули в банду, то я стану их соучастником и дальнейшие мои объяснения будет выслушивать военный трибунал. Сдавать своих — стыдно, сидеть в тюрьме — скучно.
Положеньице…
Рахим, Панов, Рыжий — никто из них, сидевших рядом со мной, не хотел быть на моем месте. Я и сам на своем месте быть сейчас не хотел, но докладывать — надо.
— Давайте, подождем, — предложил я, — может, они еще вернутся?
— Точно, — Панов постарался меня приободрить, — они сейчас где-нибудь у земляков. А у земляков есть свой дежурный по роте, который напомнит им, что неплохо бы доложиться в карантине.
— А ты что, забыл как сам в полк приехал? — напомнил мне Рыжий мою молодость, — Ты же в первый день на губу попал! У земляков своих засиделся и пропустил вечернюю поверку. Эти-то хоть малость в полку пообтерлись, а ты с первого же дня стал на дисциплину забивать.
Что тут ответишь? Все правда: в первый же вечер после прибытия в полк я загостился у земляков, пропустил поверку и утро встречал на гауптической суровой вахте. Только я — это я, и второго такого младшего сержанта Семина для роты не надо: перебор выйдет. Я оставил пацанов сидеть в курилке, а сам пошел в модуль и, не раздеваясь, лег на койку, свесив сапоги в проход. Карантин уже отбился и спал. Что мне следует докладывать в штабе, я не знал: просто лежал и смотрел при тусклом свете дежурного освещения как медленно ползет минутная стрелка по циферблату.