— Постирались, говорите? — понимающе смотрел он на нас.
— Так точно, товарищ капитан.
Картина ясная: два сержанта не желают командовать, "включили дурака" и вместо боевой подготовки почитывают книжечки.
— На хитрую жопу есть хрен с винтом! — Скубиев дал нам понять, что мы хорошо устроились, но наш номер с мокрой формой он раскусил.
— На хрен с винтом есть жопа с лабиринтом, — мы тоже дали понять начальнику, что фантазия наша на этом не иссякла.
— Ну-ну… — неопределенно сказал капитан, — посмотрим.
Вряд ли наш энша был сведущ в проктологии, но раз уж меня отвлекли то:
— Товарищ капитан, — спросил я, — отгадайте загадку: две дырки в одной дырке?
Скубиев снисходительно осмотрел меня:
— Тут и разгадывать нечего: твой нос в моей жопе.
— Никак нет, товарищ капитан: ваш в моей.
Рыжий заржал.
— Не понял, — удивился Скубиев, — почему это мой в твоей? Кто из нас начальник?
— Вот именно, товарищ капитан, вы, — подтвердил я, — а я начальству в жопу не заглядываю.
Скубиев подавился воздухом. Два девятнадцатилетних наглеца издевались над его капитанским достоинством. Наказать? Бесполезно. Наказать, значит признать, что старший по званию лопухнулся, сам попался на наживку и не оценил юмора.
— Ну-ну, Сэмэн, — повторил энша, — посмотрим. Хорошо смеется тот, кто смеется без последствий.
Наказания не последовало, но без внимания мой юмор Скубиев не оставил.
Через пару дней мы поменялись книжками и я стал огребать тумаки от Рыжего. Цвейг поразил его не меньше чем меня и он вдумчиво набирался жизненного опыта из его рассказов в то время как я в голос ржал над рассказами о незадачливых жуликах. Мой конский ржач отвлекал Вовку от чтения и мешал ему принимать участие в судьбах героинь, а на замечания и просьбы ржать потише я не реагировал. Поэтому Рыжий, когда я над удачным местом в рассказе начинал заливаться особенно громко, чувствительно толкал меня кулаком в бок. Я замолкал, но ненадолго: до следующего рассказа.
Когда книжка кончилась, то я, восхищенный мастерством повествователя, решил узнать: кто такой этот О'Генри и стал читать предисловие. То, что я узнал, потрясло и взволновало меня сильнее, чем новеллы Цвейга. Оказывается О'Генри — это псевдоним, а автора звали Сидней Портер. Он попал в тюрьму и чтобы прокормить свою маленькую дочь, оставшуюся на воле без отца, стал писать и публиковать рассказы из жизни своих тюремных сокамерников. Такое мужество, такая предприимчивость потрясла меня: мужик даже из тюрьмы нашел способ прокормить свою дочь.
Следующую книгу Рыжий не просто читал, а читал ее не отрываясь. Развод и прием пищи были для него досадной и скучной помехой чтению. Он приходил в модуль, сразу падал на кровать и открывал книгу. Даже обернул ее газетой, чтобы не запачкать и узнать название я не мог. Было понятно, что книга захватывающая и я ему завидовал: он читает, а я нет.
— Интересная? — попробовал подсунуться я к нему.
— Да, — односложно ответил Рыжий.
— А про что?
— Про войну.
"Про войну?", — опешил я и разочаровался в Рыжем
Читать на войне про войну мне показалось занятием глупым и бестолковой тратой времени. Выйди из модуля, оглядись: тут война вокруг тебя. Поедешь на операцию, сам навоюешься вволю. Зачем еще об этом читать, если ты сам сможешь об этом рассказать? Лучше бы Рыжий не валялся целыми днями как тюлень с этой книгой, а пошел бы со мной на спортгородок: хоть с пользой для здоровья время провели бы.
Но Рыжий лежал, читал, его с нами не было и траки на спортгородке я тягал один.
Через два дня книга кончилась и Вовка нехотя протянул ее мне:
— Читай.
Я взялся читать "книжку про войну" заранее зная, что она мне не понравится. Но, ничего, втянулся. Чем дальше, тем интереснее, а потом уже втянулся так, что и самого стало не оторвать. Только кто ж мне даст почитать ее спокойно? Рыжий садился на край кровати и дергал меня за галифе:
— А ты дошел до того места где немецкая шпионка под видом сумасшедшей считала наши эшелоны?
— Отстань, — отмахивался я.
Но Рыжему непременно необходимо было обсудить эту книгу, а кроме меня и него никто ее в руках не держал. Не обсуждать же ее с полковым библиотекарем?
— А ты прочитал как немецкий шпион семьсот километров по тайге пробирался?
— Отвяжись!
Рыжий отвязывался ненадолго:
— А ты кем хотел бы быть: аналитиком как Алехин или "волкодавом" как Таманцев?