Нет, не поверить такому человеку как Богомолов мы не могли и потому, зайдя в штаб, постучались в дверь, от которой все шарахались как черт от ладана. На двери висела табличка, на которой золотом по алому было написано:
ОСОБЫЙ ОТДЕЛ
— Войдите, — откликнулись изнутри.
Покашляв для солидности в кулак, мы потянули дверь на себя и вошли. За столом сидел капитан-контрразведчик, которого мы знали. Его весь полк знал.
Ражий детина, рано начавший лысеть, с лицом скорее глуповатым, чем простым исполнял обязанности полкового особиста. На его эксперименталке кроме капитанских звездочек не было больше никаких знаков отличий и воинской доблести, а под ней красовался десантный тельник. По своей комплекции контрразведчик был здоровее комбата и сейчас, глядя на его покрытые бледными веснушками кулачища, я мысленно поздравил Гафурова с тем, что особист не принял участие в спортивном празднике.
Убил бы пацана.
Звали полкового особиста капитан Вася.
У нормальных военнослужащих после воинского звания упоминается фамилия, вот так: капитан Скубиев, подполковник Сафронов, младший сержант Сёмин. Фамилия полкового особиста всуе не упоминалась. Весь полк звал его просто: "капитан Вася".
Картина маслом:
Полк стоит на разводе. Полкан строит офицеров. Рядом с командиром полка только замполит и начальник штаба. Все остальные в строю. Офицеры перед Дружининым, все остальные — на плацу по стойке "смирно". Тысяча человек стоят и молчат на плацу. Говорит только один — командир полка. Всем остальным разрешено присутствовать, замереть, молчать и слушать.
Прогулочным шагом через плац добродушно улыбаясь идет капитан Вася. Идет так, что залюбоваться можно: не спеша, руки в брюки, на солнце щурится. Человек идет на свою любимую работу как на праздник. Клянусь: ему бы очень подошли пляжные шлепанцы и полотенце через шею. Можно, конечно, обогнуть плац и пройти по дорожке, но зачем? На плацу стоят военные. Так пусть себе стоят и дальше: они не мешают идти Васе, а Вася не мешает им стоять.
Полкан бесится: как можно требовать соблюдения воинской дисциплины от подчиненных солдат и офицеров, когда на виду у всего полка на эту дисциплину демонстративно плюет военная контрразведка?!
— Здравия желаю, товарищ капитан, — скрипит зубами Дружинин, намекая на воинскую вежливость.
— А-а, — узнает командира полка капитан Вася и машет ему рукой, — Привет, Витёк.
И проходит мимо него в штаб.
Всем сразу становится ясно кто есть кто в полку: Вася — какой никакой, а все-таки капитан, а наш командир-подполковник для него Витек.
— С чем пожаловали, добры молодцы? — Вася доброжелательно улыбается нам, будто только и ждал нашего прихода.
— Мы это… товарищ капитан… — мнется Рыжий.
— Подать рапорт на поступление, — уточняю я.
— А-а, — продолжает радоваться особист, — так это не ко мне. Это в строевую часть.
— Никак нет, товарищ капитан, — снова уточняю я, — мы хотим учиться на военных контрразведчиков.
Вася радуется так искренне, будто неожиданно получил майора и, видя, что мы продолжаем мяться в дверях гостеприимно приглашает:
— Что же тогда вы, коллеги, в дверях застряли? Проходите, пожалуйста. Милости прошу ближе к столу.
Капитан наливает в фарфоровые чашки душистый чай и предлагает нам. Я двумя руками, боясь раздавить хрупкий сосуд, беру чашку и дую на кипяток. От таких красивых чашек я не просто давно отвык, но и не видел их за год службы вообще: все алюминиевые да гетинаксовые кружки. Оказывается, в Афгане есть люди, которые пьют чай из нормальной посуды.
— Пожалуйста, — развеивает наши сомнения Вася, — есть Краснознаменный институт КГБ имени Андропова. Мы вам напишем рекомендации и поступите туда без проблем.
— А чему там учат? — понятно, что Рыжему не терпится скорее стать контрразведчиком-волкодавом.
— Много чему интересному, — увиливает Вася, — иностранным языкам, например. Каждый выпускник по окончании должен знать один европейский и один восточный язык. Физическую подготовку дают основательную. Все выпускники — спортсмены не ниже перворазрядника.
Я прикинул Васину мощную фигуру, глянул на его кулаки и решил, что после Ашхабада — перворазрядник это пройденный этап. Дальше я слушал в пол-уха, дожидаясь, пока Вася кончит нахваливать свой институт и напишет нам рекомендации. Заглядевшись в окно, я не сразу уловил интересное: