— Сматываемся отсюда.
Я понял, что Баценков не желает от Царандоя принимать даже благодарности.
Мы сели обратно на броню и смотались обратно в полк.
И вот совместно с этим воинством нам предстояло воевать против общего врага.
Через две недели предупредили о тревоге, и экипажи стали укомплектовывать свои машины.
Месяц назад в одну из бригад Царандоя провели несколько колонн с медикаментами, оружием, боеприпасами и продовольствием. Расчетливое и предусмотрительное советское командование постаралось обеспечить наших афганских союзников всем необходимым на пару лет вперед и действительно, обеспечило. Наш батальон дважды проводил колонны до Андхоя. Нас по-честному, без халтуры обстреливали в Тимураке и Биаскаре, но колонны мы провели куда надо, а подбитую технику починила ремрота. Умный командир обезьяньей бригады, получив все необходимое и при том в большом количестве, немедленно объявил себя моджахедом и поднял зеленое знамя ислама. Наше командование, поняв, что его гнусно обманули, обиделось на командира и его бригаду и отдало нам команду "фас!". Беспокойство генералов станет понятнее, если уточнить, что от Андхоя до советской границы всего сорок километров через ровную пустыню или час езды, а погранвойска никак не смогут своими силами сдержать пять тысяч заботливо и щедро нами же вооруженных басмачей.
Нашему полку, действуя совместно с мотоманевренной группой погранвойск и легендарной, овеянной славой восемнадцатой пехотной дивизией Царандоя, предстояло загрызть пять тысяч душманов и отвести угрозу от советской границы.
Командир полка и начальник штаба вытрясли все, что можно, но больше тысячи человек набрать не смогли. Погранцы выставляли аж двести штыков. Вся надежда была на Царандой и обезьяны были готовы бросить в бой четыре тысячи отборных бойцов, каждый из которых в сноровке и храбрости не уступал нашим полковым писарям.
Ночью за полком техника, в ожидании экипажей, выстроилась в нитку.
Мы сели и поехали.
Первый раз Царандой удивил меня под Ташкурганом, когда позволил кучке душманов зажать себя в долине. Наш комбат задачу по разблокированию Цанадоя решил за пятнадцать минут гораздо меньшими силами, чем было у афганцев. Второй раз Царандой удивил меня в Мазарях.
Это была не первая моя операция и я уже представлял себе что и как на войне. Основное качество, потребное для успешного ведения боевых действий, это не храбрость, не обученность, не укомплектованность и не слаженность. Главное качество солдата, не обладая которым даже не стоит и выезжать на войну, это — неприхотливость. То есть, способность долгое время обходиться минимальным количеством тепла, сна и пищи. Трудно ожидать от человека, изнеженного благами цивилизации, каких-то немыслимых ратных подвигов. И наоборот, люди не отчаянной храбрости, но неприхотливые и терпеливые, собранные во взводы, роты и батальоны, в состоянии сокрушить хорошо подготовленного и до зубов вооруженного противника, погрязшего в комфорте. Нас, например, изумило сообщение о том, что во время вьетнамской войны целое подразделение американцев отказалось идти в бой потому, что им не подали на десерт мороженое. Какой десерт?! Какое к чертям мороженое?! О чем вообще речь? Дома тебе будет и десерт, и мороженое, и какао с чаем, а пока иди и воюй. Выполняй присягу, раз принимал.
Узнав о мороженом мы поняли, что этих америкосов мы как захотим так и порвем: больше трех дней войны с нами они не выдержат. Проголодаются.
За Мазарями колонна как обычно встала, дожидаясь прибытия задних машин. Полк растянулся километров на шесть и, не дождись он прибытия техзамыкания, к Тимураку и Биаскару полковая колонна могла растянуться на все двенадцать. Справа и слева от дороги нас ожидали наши дорогие афганские союзники из восемнадцатой пехотной дивизии Царандоя.
Во всеоружии.
Вдоль дороги стояли ряды шатровых палаток, которые храбрые афганцы разбирали, сворачивали и складывали в "Зилы". Десяток "Зилов" был уже загружен мягкой рухлядью. Возле того места, где остановился наш бэтээр, стоял "Зил", до верху груженый кроватями: панцирные сетки в середине, спинки с никелированными дужками — вдоль бортов. Это был не единственный грузовик, перевозящий мебель, потому что поодаль из кузовов таких же "Зилов" пускали веселых солнечных зайчиков никелированные дужки. Принадлежность "Зилов" к армии, а не к грузовому агентству выдавали прицепленные сзади пушки: те самые знаменитые сорокапятки, которые сдержали танки Гудериана под Москвой. Я сравнил эти пушчонки с нашим башенным пулеметом и отдал предпочтение пулемету. По другую сторону дороги было еще интереснее: там стояли афганские танки. Лучшие танки всех времен и народов — легендарные Т-34 тряхнули стариной и, вместо того, чтобы почетно стоять на постаментах, ехали сейчас на войну. И, наконец, точку моим наблюдениям за союзниками поставили три афганца: они пытались закинуть в кузов поверх кроватей огромный, литров на сто, котел для плова.