— Ну ты наглец! У вас в Мордовии все такие наглецы?
— Товарищ лейтенант, — я перешел с требовательного на просительный тон, — вместе же служим, сами понимаете. Завтра снова на операцию вместе поедем. Что вам, для меня кина жалко?
— "Кина" мне для тебя не жалко. Но ты — арестованный. Если тебя Скубиев увидит, то дальше мы с тобой на пару сидеть будем.
— Так я же не на первый ряд сяду, товарищ лейтенант. Я сбоку, из-за спортзала посмотрю.
— Ну, не могу я тебя отпустить, — объяснил начкар, — не могу! Скучно тебе? Хочешь, в караулке посиди, поиграй в нарды с караулом.
— Ладно-ладно, товарищ лейтенант, — тон мой из просительного сделался мстительным, — кто у меня на Балхе просил колючку из фляжки попить? Кто под Меймене просил: "Сэмэн, дай пирожка"? Ладно-ладно, товарищ лейтенант. Я и без фильма обойдусь. Я не гордый. А на следующей операции, я вас еще напою. Вы еще ко мне приткнетесь. Когда я снова пирожки стану печь, вы у меня еще попросите. Я вас накормлю. Замучаетесь свой сухпай жрать.
— Шантажист, — начкар открыл ящик стола и достал из него мои ремень и звездочку, — но не дай тебе божок попасться на глаза начальству!
— Спасибо, товарищ лейтенант, — я смёл свою амуницию со стола, — с меня бакшиш.
19 Сделка века
1 апреля 1986 года. ППД, Ташкурган.
Героями не рождаются, героями становятся. В готовом виде на свет появляются только короли… и болваны. Мне в королевской семье родиться не пофартило и самый главный талант, который я в себе сумел развить к своим девятнадцати годам — это талант болвана, потому что на героя явно не тяну.
Ни в чем.
Наутро меня амнистировали: после завтрака пришел Скубиев и забрал меня с губы.
— Сэмэн, ты — болван, — поставил он мне диагноз по дороге в палатку.
— Почему это я болван? — не поверил я капитану.
— Потому, что ты круглый идиёт. Мы тебя к очередному званию представили, а ты драку в столовой затеял.
В палатке комбат приветствовал меня еще сердечней:
— О! Гляньте-ка кто к нам пришел! Сержант Семин собственной персоной. А скажи мне, Сэмэн, почему от тебя так много скандала? Где сержант Семин, там жди беды. Там немедленно начинается какая-то нездоровая круговерть.
В ответ я рассматривал бетонный пол у себя под ногами.
— Ну что, второй взвод связи? — сменил тему Скубиев, — приказ по части еще не объявлен, но в неофициальном порядке могу вам сказать заранее…
— Что?! — развесил уши взвод связи.
Скубиев обменялся с комбатом заговорщицким взглядом и доложил:
— В честь грядущей годовщины Апрельской революции присвоены очередные звания. Полтаве — старшины.
— Молодец, Полтава, — похвалил Комбат, — на дембель старшиной уйдешь.
Полтава зарделся, смущенный, что внезапно в своем служебном росте скакнул аж через два звания.
— Кравцову — старшего сержанта, — продолжил Скубиев и теперь Кравцов ощерился довольный жизнью и признанием своих боевых заслуг.
— Сэмэну — сержанта.
Я не удивился: Скубиев мне об этом десять минут назад сам же и сказал, но все равно стало приятно.
— Авакиви — младшего сержанта, — продолжал разбрасываться лычками энша и Гена стал радостно вертеть головой, будто уже чувствовал приятную тяжесть на погонах.
— Назарбаеву — ефрейтора.
— Лучше иметь дочь проститутку, чем сына ефрейтора, — не обрадовался Нурик.
— Товарищ капитан, — высказал предположение Женек, — вы нас с Первым Апреля сейчас поздравляете?
Скубиев снова переглянулся с Баценковым и оба захохотали над нашей доверчивостью. Оставить офицерскую шутку без ответа я не мог.
Я вышел из палатки и щелкнул пальцами. Из под грибка вынырнул Константин и чиркнул спичкой. Я отметил про себя, что у нашего духа есть спички, которых нет в полковом магазине и что "мы в его возрасте" прикуривали от трассеров. И еще я заметил, что комбат вышел из палатки и пошел в штаб полка. Проследив как он скроется в дверях, я отсчитал приличное время и зашел обратно в палатку. Дверь в каморку штаба батальона была отворена и за выгородкой сидел Скубиев — по всей видимости работал с картами и документами.
— Командир и начальник штаба второго батальона! — крикнул я с порога, — к командиру полка!
Через секунду, одевая на ходу кепку, из штаба с встревоженным видом вышел Скубиев.
— Кто сказал? — обратился он ко мне.
— Вестовой из штаба прибегал, — продолжал я врать.
— Где комбат?
— Уже в штабе.
— Иду, — заторопился Скубиев и, не закрывая за собой выгородку с батальонной документацией, направился в штаб полка.