“Расследуйте с осторожностью”, - сказал ему мужчина в казарме.
“Это будет сделано”, - ответил Фоцев. Но у того другого мужчины, того далекого мужчины, не было облака феромонов, дувшего ему в лицо. Когда Фоцев передал приказ остальным членам патруля, он сказал: “У нас есть разрешение идти вперед”.
Пара самцов восторженно воскликнула. Бетвосс сказал: “Вероятно, это будет пара рыжеволосых самок из новых городов. Но если они с добавлением имбиря, они захотят спариваться, а их запах определенно вызывает у меня желание спариваться. И поэтому...” Он поспешил в том направлении, куда его привел восхитительный аромат. То же самое сделал Фоцев. То же сделал весь патруль. Они вели расследование, но совершенно забыли об осторожности.
Завернув за угол, Фоцев увидел пару женщин в темном тупике переулка. От них волнами исходили феромоны. Он и его товарищи бросились к ним. Только когда он подошел совсем близко, его ослабленные похотью чувства заметили, что они были связаны и с кляпами во рту.
Он попытался заставить себя остановиться. “Это ловушка!” - закричал он. Осознание пришло к нему слишком поздно. Большие уроды, спрятавшиеся в домах по обе стороны переулка, уже открыли огонь из винтовок и автоматического оружия. Мужчины падали, как подкошенные. Фоцев звал на помощь в свой телефон. Затем что-то сильно ударило его в бок. Он обнаружил себя на земле, не понимая, как он там оказался. Было не больно - пока.
Тосевиты высыпали из своих укрытий, чтобы попытаться покончить с патрулем. “Аллах акбар!” кричали они. Мужчина выстрелил в них, и некоторые упали. Остальные продолжали кричать “Аллах акбар!” Это было последнее, что Фоцев когда-либо слышал.
“Allahu akbar!” Крик эхом разнесся по Иерусалиму еще раз. Рувим Русси ненавидел его. Это означало ужас и погибель. Он видел это раньше. Теперь он и город, который он любил - единственный город, который он когда-либо любил, - видели это снова.
Самым избитым, шаблонным образом, из возможных, он пожалел, что не послушал свою мать. Если бы он не пошел сегодня утром в Российский медицинский колледж, он не беспокоился бы сейчас о том, как он доберется домой целым и невредимым. Этим утром все было не так уж плохо. Он не хотел пропускать дневные лекции или биохимическую лабораторию - особенно последнюю, оборудование и методы которой намного превосходили все, что могла предложить человеческая технология.
И вот он пришел, и ему не составило особого труда сделать это. Люди кричали “Аллах акбар!” даже тогда, и время от времени раздавались выстрелы, хлоп-хлоп-хлоп, похожие на фейерверк. Но Реувен прошел через пустую рыночную площадь, даже не заметив человека с винтовкой или автоматом. Владельцы магазинов, которые остались дома, и торговцы, которые не открыли свои прилавки, знали то, чего не знал он.
Раса, как само собой разумеющееся, эффективно звукоизолировала возведенные ею здания. Рувим одобрил; отвлекающие факторы были последним, что ему было нужно, когда он пытался угнаться за лекцией врача-ящера, читающего лекции так быстро, как он читал бы студентам своего собственного вида. Он и его товарищи никогда не слышали обычного уличного шума Иерусалима, который мог быть довольно хриплым.
Но шум снаружи сегодня был каким угодно, только не обычным. Стрельба из стрелкового оружия неподалеку и вертолеты, ревущие низко над головой, создавали постоянный фоновый шум, то громче, то тише. Даже самая эффективная звукоизоляция в мире не смогла заглушить глубокий, оглушительный рев разрывающихся бомб. И некоторые из этих бомб разорвались достаточно близко, чтобы сотрясти все здание, как при землетрясении. Реувен пережил несколько землетрясений. Тряска здесь была не такой сильной, как при сильном, но он продолжал задаваться вопросом, что произойдет, если бомба случайно попадет на площадь медицинского колледжа. Это была не та мысль, которая помогла ему обратить внимание на Шпааку, мужчину Расы, который продолжал читать лекции, как будто это был обычный день.
После промаха, который прозвучал и почувствовался ближе, чем любой другой, Джейн Арчибальд наклонилась к нему и прошептала: “Это чертовски ужасно”.
“О, хорошо”, - прошептал он в ответ. “Я думал, я единственный, кто напуган до полусмерти”.
Светлые локоны качнулись взад-вперед, когда она покачала головой. “Я не знаю, как кто-то это выдерживает”, - сказала она. “Это возвращает меня в те дни, когда я была крошечной девочкой, а Ящеры зачищали Австралию после того, как разбомбили Сидней и Мельбурн”.