Реувен кивнул. “Я помню бои в Польше, в Англии и здесь тоже”.
Он мог бы знать, что Шпаака заметит, что он уделяет не так много внимания, как следовало бы. “Студентка Русси”, - сказала Ящерица, - “вы готовы повторить мне мои замечания о гормональной функции?”
Прежде чем Рувим успел ответить, еще одна бомба разорвалась еще ближе к зданию. Его чуть не выбросило из кресла. Ему пришлось бороться с желанием нырнуть в укрытие. Дрожащим голосом он ответил: “Нет, господин начальник. Прошу прощения”.
Он ждал, пока Шпаака зачитает ему акт о беспорядках о наглости и неподчинении. Вместо этого мужчина издал очень по-человечески звучащий вздох и сказал: “Возможно, при данных обстоятельствах это простительно. Должен отметить, я нахожу эти обстоятельства неудачными”.
Никто с ним не спорил. Люди, которые были склонны вставать и кричать “Аллах акбар!” или даже “Ящерицы, идите домой!”, вряд ли поступали в Российский медицинский колледж имени Мойше. Что касается Реувена, то Раса справлялась со своей территорией лучше, чем Рейх или Советский Союз со своими. Он взглянул на Джейн, что ему нравилось делать время от времени в любой день недели. У нее было другое мнение о правлении Ящеров, но она не могла наслаждаться зрелищем - или, скорее, слушать, - как Иерусалим горит в огне.
Шпаака сказал: “Я надеюсь, вы простите меня, но я действительно чувствую, что должен немного поговорить о чем-то другом, кроме заданной темы лекции. Надеюсь, я не слышу возражений?” Его глазные башенки повернулись, чтобы он мог видеть всех своих учеников. Опять никто ничего не сказал. “Я благодарю вас”, - сказал он им. “Я просто хотел высказать свое мнение, что, ввиду фракционной борьбы, столь распространенной среди вас, тосевитов, приход Расы на Тосев-3 вполне может оказаться благом для вас, а не катастрофой, как это воспринимают многие из вашего вида”.
Рувим начал кивать, затем остановил себя. Дело было не столько в том, что он не был согласен, сколько в том, что он не хотел, чтобы Джейн видела его согласие. Он знал, что она этого не сделает, независимо от того, насколько красноречиво говорил Шпаака. Он не винил ее за то, что у нее была точка зрения, отличная от его, но хотел, чтобы она этого не делала.
“Я говорю это, даже если Расе в конечном итоге придется включить всех тосевитов в состав Империи”, - продолжил Шпаака. “Вы очень высоко цените независимость: больше, чем любой другой известный нам вид. Но единство и безопасность также имеют свою ценность, и в долгосрочной перспективе - концепция, которая, я признаю, кажется чуждой Tosev 3, - эта ценность вполне может оказаться большей. Во всяком случае, мы пришли к такому выводу ”.
Теперь Реувен не был так уверен, что согласился. Он был доволен жизнью под властью ящеров, потому что все другие варианты для Палестины выглядели хуже. Он не думал, что это верно во всем мире, и даже не во всех частях света, где в настоящее время правит Раса.
Он снова взглянул на Джейн. Она, конечно же, не думала, что это верно и во всем мире.
“Давайте жить в мире вместе, насколько это возможно”, - сказал Шпаака. “Давайте научимся в обстановке, подобной этой, расширять границы мирной жизни, и давайте...” Ему пришлось прерваться, потому что свет замерцал, а пол содрогнулся от очередного близкого промаха.
“Вот и все для мирной жизни”, - сказал кто-то позади Реувена.
Телефон на стене позади Шпааки зашипел, требуя внимания. Он ответил на звонок, коротко поговорил и затем повесил трубку. Повернувшись обратно к классу, он сказал: “Мне сказали отпустить вас раньше. Бронированные машины уже в пути, чтобы доставить вас всех обратно в общежитие, которое окружено надежным периметром ”.
Реувен вскинул руку. Когда Шпаака узнал его, он сказал: “Но, господин начальник, я живу не в общежитии”.
“Вам, возможно, стоит посоветовать отправиться туда в любом случае”, - сказала Ящерица. “Это будет гораздо безопаснее для вас, чем пытаться пересечь город, пока он находится в таком беспорядке. Предполагая, что телефонная система все еще работает, вы можете связаться оттуда с кем вам потребуется ”. Он сделал паузу, затем продолжил: “У меня не так много учеников, чтобы быть способным невозмутимо созерцать потерю кого-либо из них”.
“Но моя семья...” Начал Реувен.
“Не говори глупостей”, - зашипела на него Джейн. “Твой отец консультирует командующего флотом. Ты думаешь, Раса допустит, чтобы с ним что-нибудь случилось?”