— Вот она, ваша матчасть, — сказал Мамонт с ухмылкой Линеву, — вот она, товарищ парторг. Любуйтесь!
Он показал на «матчасть», которой следовало бы любоваться, и все машинально поглядели на самолет. Мамонт, казалось, торжествовал.
Николай Иванович Линев не любил, когда вот так улыбаются: лучше б уж матом запустил.
Мамонт отошел в сторону и медленно вытащил сигареты.
— Да что случилось, объясните толком, — спросил Линев у бортмеханика Войтина.
— А ничего страшного. Тренировались, повышали, значит, выучку летно-подъемного состава, согласно…
— Короче!
— Отрабатывали посадку на трех двигателях. Один как бы отказал. То есть сами его выключили…
— Не надо мне популярных лекций.
— Садились на трех, и тут воздушный винт двигателя номер два чего-то заискрил. Это нам не понравилось. По приказу командира я выключил и этот двигатель и для гарантии включил первую очередь пожаротушения, хотя в этом не было никакой необходимости. Сели на двух. Вот и все.
— Ну, это не наш дефект, а конструктивно-производственный, — успокоил Войтина Линев. — Это не мы виноваты.
— А какая нам разница, дорогой товарищ, чей это дефект: ваш или не ваш? — спросил командир. — Все дефекты наши. И нам хотелось бы еще потренироваться — отработать слепую посадку.
«Сегодня же капнет «самому», — подумал Линев, — как бы это предотвратить?»
Он стал лихорадочно перебирать в уме ошибки Мамонта, которые База когда-то «по-дружески» замяла.
— Постараюсь сделать так, что часа через два вы сможете продолжить тренировку, — сказал он, — я сам займусь самолетом.
— Да? Сам? — заулыбался Мамонт, возвышаясь над сутулым парторгом. — У вас есть резервный борт?
— Этот подготовим.
Мамонт поднял руку — показалось, он хочет прихлопнуть Линева своей лапой, но он просто почесал в затылке, сдвинув фуражку козырьком на нос. Потом поправил фуражку и уставился на Чикаева — тот молчал.
Подъехал тягач, инженер Росанов соскочил с подножки и сказал Линеву:
— Сейчас мы этот борт перебуксируем к ангару.
— Зачем?
— Его оттуда выпускали, пусть там в занимаются причинами. Это не мой борт. Мне и своих грехов хватает, чтоб расхлебывать чужие.
— Пусть здесь стоит, — сказал Линев и поморщился, — слейте пока масло с двигателя. На нем сработала противопожарная система.
— Этим должна заниматься смена, которая выпускала самолет. Передавать самолет с участка на участок в неготовом виде не положено. Нарушение.
— Прекратите демагогию, товарищ Росанов! — сказал Линев. — Самолет должен вылететь как можно скорее.
Чикаев в этот момент сощурил глаза на Линева и играл желваками: он, пожалуй, был недоволен инициативой парторга. Росанов зло буркнул:
— Не положено!
И поглядел на Чикаева, словно ища поддержки. Но тот смолчал.
— Дайте мне техника, — сказал Линев, — я сам займусь этим самолетом. Бы свободны!
— Не положено! — повторил Росанов в сторону, так, чтоб все слышали. — А кто карту будет подписывать?
— Я! Я! — не выдержал Линев и выругался шепотом.
Росанов направил в распоряжение Линева техника Строгова: тот любил вертеться на глазах у начальства. Отчего бы не сделать человеку приятное?
Глава 4
Пожалуй, мы несколько погорячились, когда сказали, что у товарища Чикаева не было личной жизни. В самом деле, если б не аэродром и авиаторы, с которыми приходится сталкиваться по долгу службы, то можно сказать, что он ни с кем не встречался и никого не видел. Но однажды к нему явилась Люция Львовна — узнать мнение о рукописи по истории аэродрома и выслушать указания.
Она явилась без предупреждения, делая вид, будто не понимает его нежелания принимать гостей, весело осмотрелась, отметив беспорядок и запущенность квартиры, и устроилась в кресле. Она глядела на Чикаева во все глаза — «профессионально», и это злило его.
«Экие нахалы эти писаки», — подумал он.
— О вашей рукописи скажу следующее, — заговорил он вяло. — Все, что делается на аэродроме, запланировано все-таки свыше. Пусть решения вышестоящего командования, дойдя до низа, как-то изменятся, пусть вообще превратятся в невообразимое, но между так называемыми «верхами» и «низами» существует прямая связь. У вас же все аэродромные события происходят стихийно. Это неправильно. Вы просто не увидели связей. А связи есть. Сами понимаете. Вы словно не заметили реорганизации Базы.
— Но ведь и так называемые «низы» влияют на так называемые «верхи». Пример тому — Мишкин.