Росанов вспомнил, как начал делать карьеру, и помрачнел.
«Мелко это, — подумал он, и у него пропало всякое желание защищаться, — плетью обуха не перешибешь. Теперь крупнейшее понижение, строгий выговор с занесением… «Карьера», одним словом».
Он криво ухмыльнулся.
— Без стрелочника, я понимаю, нельзя, — буркнул он, — а масла было в норме, и самолет я получил готовый. И свидетелей на свои глаза не ставлю.
Петушенко (все-таки неплохой он малый!) отпустил Росанова домой раньше времени — «погулять на нервной почве».
Росанов двигался через павильон регистрации пассажиров к автобусной остановке и вдруг заметил институтского приятеля — Женю Ивлиева, отчисленного в свое время из института, рядом — Сеню-головастика и какого-то вертлявого типа в аэрофлотовском картузе. Росанов хотел было их окликнуть, но они свернули в ресторан, где Росанов не бывал ни разу.
«Может, показалось? — подумал он. — Может, это видение, так сказать, струя в глазах?»
Уже в автобусе он против воли думал о Жене.
Что же за человек был Женя Ивлиев?
Это был малый с простодушным, широким лицом и наивными голубыми глазами. Учился с Росановым на одном курсе и звезд с неба не хватал. Но это только в учебе он не хватал звезд.
По сравнению со студентами других городов у Росанова и его однокашников было большое преимущество — Волга. По Волге шли грузы из Астрахани вверх и из Москвы в Астрахань: цемент, тес, арбузы. И конечно, существовала надобность в грузчиках, так как за простой судов клиенты платили большие штрафы.
Как Женя завоевал авторитет среди различного рода клиентов, сказать трудно. У него были приятелями люди из торговых организаций, комбинатов подсобных предприятий, стройконтор и прочих шарашек. Жене звонили в общежитие и сообщали:
— Арбузы!
И Женя набирал желторотых первокурсников на эту работу, где больше червонца в день не заработаешь. Естественно, Женя был бригадиром первокурсников и, само собой, получал двойную бригадирскую ставку, не выходя из общежития.
Когда звонили насчет цемента, он набирал бригаду из более солидных ребят: третий-четвертый курсы. Это была хорошая работа, но был в ней один недостаток: долго харкаешь цементом, и потом пыль неделю выходит вместе с потом. Но Женя о недостатке этой работы знал только теоретически.
Иногда ему сообщали:
— Тес!
И тогда на баржи шла уже «аристократия», лучшие Женины друзья. Договор с клиентами всегда составлялся на ручную разгрузку, но всякому ясно, что бригада тут же нанимала крановщика, который оставлял основную работу и входил в общий пай с клиентом, подписавшим договор. Тоже работа не ахти какая сладкая. Но не пыльная. И денежная.
Бывали дни, когда под разгрузкой стояли сразу три баржи с арбузами, четыре с цементом и две-три с тесом, а одна бригада первокурсников разбирала после пожара какой-нибудь дом. Женя не гнушался никакой черной работы, делая ее, разумеется, не своими руками. Все-таки бессовестным малым был этот Женя. Но что делать? Росанов тогда не знал, что с ним делать. Да и теперь к нему, наверное, не подберешься. Наверное, поднабрался опыта. Теперь к нему и на кривых оглоблях не подъедешь. До поры до времени, разумеется.
Женя был знаменитостью, в некотором роде даже героем и кормильцем. Ни в одном институте города не было такого Жени: все главные работы перепадали ему. «Авиаторы» слегка презирали студентов других учебных заведений. Авторитет Жени был так велик, что ни у кого даже язык не повернулся сказать ему, что он не прав, когда он стал брать со своих же приятелей налог за бездетность и еще какой-то комиссионный сбор. Все понимали, что против него можно было бы возбудить уголовное дело, но тогда работы могли бы уплыть студентам других институтов.
Женя ходил в черной железнодорожной шинели, не курил и не пил, но, по-видимому, мог и выпить, когда надо.
Через год своей деятельности он стал набирать грузчиков у пивных и расплачиваться с ними наличными на месте. Это студентам не понравилось. Женю пришлось прижать в темном углу и намекнуть, что он не прав. И он пообещал не брать грузчиков со стороны.
Сгорел он, как всегда в таких случаях водится, на глупости. Один наивный первокурсник, сильный в арифметике и слабый в экономике, после разгрузки арбузов и расчета нашел, что ему заплатили меньше, чем он ожидал. Он сдуру побежал в контору со своими семью рублями, и тут выяснилось, что Женя берет со студентов налоги, что не положено. Возбудилось уголовное дело. Женю отчислили из института, и он исчез в неизвестном направлении.