– «Илюша этот одолел бы Геркулеса.
То благо, если он сидит!
А если встанет – сразу выше леса!
Дубы столетние ломает, как солому.
Ему всего лишь по колено море.
Уж лучше нам не досаждать такому.
Иначе нахлебаемся мы горя.
Вскричал властитель: «Ах ты, подлый трус!
Эй, стража! Заключить его в темницу!»
И двинул орды дикие на Русь.
Три дня, три ночи полз через границу.
Илюша был разбужен страшным гулом.
Чихнул, не открывая глаз.
И этим нападающих потряс.
Их войско словно ветром сдуло.
А на границе стало тихо-тихо.
Илюша богатырским чихом
До полусмерти оглушил ордынцев,
Не шевельнув при этом и мизинцем.
Стонали вороги, держась за уши:
– «Ну и нахал же всё-таки Илюша!»
Хан ёрзал в исступлении на троне.
Свои ошибки признавать он не привык
И отыгрался на шпионе.
Ему с улыбкой вырвали язык.
А хан твердил: «Ордою дружной
На русских мы пойдём опять.
Но только научиться нужно
Вот также громко нам чихать!»
Не помогла агрессорам наука,
Им боком вышла наглость и гордыня.
Ведь удаль русская – такая штука,
Что всем не по зубам доныне!
День рождения поросёнка
Ты розовый, как будто от смущенья
И чистеньким сияешь пятачком.
Пришёл твой долгожданный день рожденья,
В знак бодрости закручен хвост крючком.
Тебя все гладят по спине и чешут брюшко,
Деликатесов полная кормушка:
Морковь, свекла и даже баклажан!
Пришли поздравить Васька-кот и пёс Полкан.
Но всё хорошее проходит быстротечно,
Недолго будет твоя жизнь беспечной.
В одну из зимних роковых ночей
Ты попадёшься в руки палачей.
Тот, кто чесал тебе и спинку, и живот,
Тебя ножом по горлу полоснёт,
Твой визг истошный не услышит мама-хрюшка
И очень скоро обезглавленная тушка
Повиснет, безнадёжно остывая.
Кровь на снегу склюёт воронья стая,
И будут ждать Полкан и Васька-кот,
Что от разделки им перепадёт
Кусочек ещё тёплой требухи…
Нельзя же так заканчивать стихи!
Гораздо лучше вот такой финал:
Подрыл он ночью дверь и убежал.
Он вырос, стал порядочной свиньёй,
И ныне занимает пост большой.
Но всё-таки визжит во сне с тех пор,
Его тревожит давний разговор.
Дело государственной важности
За окружающий бардак я не в ответе.
Бороться с ним нет времени и сил.
Я предпочёл укрыться в туалете,
Но не хочу, чтобы меня там замочил,
Используя монаршую подсказку,
Любой двуногий кровожадный зверь.
Я нацепил бронежилет и каску,
Поставил бронированную дверь.
Сижу там и кайфую помаленьку.
Всё размышляю: браться ли за гуж?
Заглянет Путин, скажет: "Брось ты, Женька!
Займись хотя бы околачиваньем груш,
Ведь ты же не старик у нас убогий.
В моём совете кроется резон.
При помощи высоких технологий
Из груш выходит классный самогон.
Европа для него откроет двери
И в Азии найдёт признанье он.
Возможно, люди сразу двух Америк
Оценят наш российский самогон.
Он может стать резервною валютой
И доллар заменить в конце концов,
А если это не понравится кому-то,
Не нам бояться этих наглецов.
Растерянно не улыбайся.
Я в помощь дам тебе Чубайса.
А хочешь – медвежонка Диму.
И все задачи будут выполнимы.
Найти себя в процессе этом
Всегда ты сможешь. Было бы желание.
А время тратить зря по туалетам -
Путь тупиковый, говорю тебе заранее".
Хокку с наскоку
Недавно на Аягузском вокзале я купил жареных тыквенных семечек.
Когда семечки закончились, я обнаружил, что бумага, в которую они были завёрнуты, испещрена иероглифами. Знакомый лингвист сказал, что текст японский, в стихах. Предложил сделать подстрочник. За литр водки с предоплатой 100 процентов.
После употребления заветной жидкости лингвист потерял чёткость мыслей и речи. Назвав подстрочник подсрачником, он выдал готовый результат: – «Короче, здесь один чудак намеревался трахнуть бабу, но трахать ему пришлось козу. Ф-фсё!»
– «Басё?!» – переспросил я. Лингвист не ответил, он спал. Ситуация!!!
Тем не менее, я не мог отказать себе в удовольствии поэкспериментировать на обозначившуюся тему.