— Спасибо, что пришли. Рад всех видеть.
Его бархатный голос мгновенно сорвал короткий визг фанаток в первых рядах.
Зарина сидела сбоку, за небольшим пультом микрофона. Она чётко переводила каждый ответ, хоть и держалась слегка напряжённо — обстановка давила количеством камер и любопытных глаз.
Большинство вопросов были предсказуемы:
— Какие песни войдут в новый альбом?
— Планируются ли коллаборации?
— Правда ли, что имидж группы станет более мрачным?
Аид отвечал сам. Его голос звучал хрипловато, с лёгким европейским акцентом, но достаточно внятно, чтобы переводить было легко. Зарина механически повторяла его слова на русском:
— Мы хотим, чтобы новый альбом был более личным…
— Мы экспериментируем со звуком, но остаёмся верны себе…
— Тур охватывает новые города…
Журналисты галдели, микрофоны мигали красными лампочками.
И тут кто-то выкрикнул:
— Личная жизнь! Кто-то появился в вашем сердце?
Арес ухмыльнулся, подтянул микрофон ближе и на английском произнёс, глядя прямо в зал:
— Я обожаю девчонок. Всех-всех! И, честно говоря, останавливаться на этом не собираюсь. Но вот если рядом окажется такая переводчица, как наша... ну просто секси и такая милашка, черт возьми... наверное, я бы даже остепенился.
В зале раздался смешок и одобрительный свист.
Зарина застыла. Щёки слегка налились цветом, но она быстро отвернулась к своим записям.
Лео прыснул со смеху, шепча Эзо:
— Переведёт? Не переведёт?
Зарина подняла взгляд и сухо произнесла в микрофон:
— Арес сказал, что… э-э… он обожает своих фанатов и ценит каждую поддержку.
Толпа рассмеялась ещё громче. Те, кто понимал английский, уже хохотали и кивали друг другу.
Аид повернулся к Аресу, его серые глаза сузились. Он отодвинул микрофон ближе и сказал спокойно, но глядя прямо в Зарину:
— Я предпочитаю не смешивать работу и личное. Особенно когда кто-то переводит за меня слова, которых я бы никогда не сказал.
Его тон был ровный, но в глазах скользнула насмешка.
Зарина дернула плечом, бросив ему взгляд:
— Так переводи сам, если не хочешь, чтобы я фильтровала.
Лео уже треснул себя ладонью по столу:
— Боже, дайте им отдельную комнату!
Фотокамеры защёлкали с новой силой.
6
Автобус стоял возле служебного входа. Тёмные окна, мягкие кресла, внутри пахло кофе и кожей сидений. Зарина поднялась по ступенькам, чувствуя на себе взгляды музыкантов.
Аид сидел у окна, скрестив руки на груди, и смотрел в телефон. Его чёрные
волосы слегка растрепались, прядь всё так же падала на глаза. Он даже не поднял взгляд, когда она вошла.
— Садись где хочешь, — бросил он коротко.
Лео махнул Зарине, хлопая ладонью по сиденью рядом с собой:
— Давай сюда. У нас тут клуб анонимных жертв харизмы Аида.
Эзо рассмеялся глухо:
— Вступительный взнос — твои нервы.
Арес, развалившись в кресле, кинул взгляд на Зарину:
— А переводить нам будете и дальше без цензуры? Или опять все слова в цветочки оборачивать?
Зарина стянула куртку, села рядом с Лео и, не оборачиваясь к Аресу, сказала:
— Если хотите, чтобы я переводила всё слово в слово — окей. Только потом не удивляйтесь заголовкам в жёлтой прессе.
Арес усмехнулся:
— Вот поэтому ты мне нравишься.
Лео шепнул ей на ухо:
— Аид вроде как в бешенстве, но я бы сказал — это его нормальное состояние. Не парься.
Она кивнула, стараясь расслабиться. Но глаза всё равно сами тянулись к Аиду. Тот наконец оторвался от телефона, поднял голову и посмотрел прямо на неё. Его голос был спокойным, но твёрдым:
— На концерте ты будешь за кулисами. Не высовывайся в зал. И если журналисты полезут с вопросами — молчи.
— Спасибо за инструкции, босс, — огрызнулась Зарина. — Но я не планирую раздавать автографы.
Он слегка склонил голову, оценивая её.
— Просто помни, что на сцене у нас шоу. В реальной жизни — другое. Не путай.
Автобус дёрнулся, тронувшись с места. В динамиках тихо играла инструменталка группы. Аид снова уткнулся в телефон. Остальные участники переговаривались вполголоса.
Зарина откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно. Москва мелькала огнями, и всё внутри сжималось от странной смеси злости и любопытства.
Впереди — концерт. И она знала, что этот вечер не пройдёт спокойно.
К залу их провели через служебный коридор. Шум толпы усиливался с каждым шагом — низкий гул, переходящий в рев. Зарина шла за Лиямом, стараясь не отставать.
Из-за угла уже бил яркий свет прожекторов. Дребезжали стены от ударов баса, хотя группа ещё не вышла.