Лиям шагнул к нему, и Арес инстинктивно прижался к стене. Лиям говорил тихо, но каждый его слог резал воздух:
— Если я ещё хоть раз увижу, что ты к ней прикасаешься без её разрешения — клянусь, я тебе руки сломаю. И будет плевать, что ты мой ударник.
Арес криво усмехнулся, но по глазам было видно, что отступает.
— Ладно, босс. Как скажешь. — Он бросил на Зарину взгляд — уже без прежней наглости — и развернулся, уходя прочь по коридору.
Лиям тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу. Повернулся к Зарине.
— Всё нормально? Он тебя не успел… — он замолчал, сжав зубы.
Она лишь молча кивнула, сглатывая комок в горле.
Лиям отвёл взгляд, слегка отвернувшись, будто сдерживая злость.
— Пошли. Нам ещё дел хватает.
И пошёл первым по коридору, не дожидаясь её шага.
На крыше было шумно: техники таскали прожекторы, фотографы щёлкали камерами, кто-то смеялся, кто-то матерился из-за ветра. Огни Москвы внизу мигали, как гирлянда.
Зарина стояла сбоку, поправляла волосы, которые постоянно лезли в лицо. Она искала глазами Лияма — и наконец нашла его у самого края крыши.
Он стоял, опершись локтями о перила. Ветер трепал его длинный хвост.
Она подошла ближе и, слегка прикрикнув, чтобы перекричать музыку:
— Ты чего туда уставился? Собрался вниз прыгнуть?
Он повернул голову, прищурился, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка:
— Да нет. Просто… прикольно тут. Я вообще сюда случайно зашёл. Думал, курилка или типа того. А тут вид офигенный.
— Случайно? — фыркнула Зарина. — Так ты не в курсе, что ты на крыше стоишь в центре Москвы?
Он развёл руками:
— Я вообще впервые в этой стране, если что. Я тут везде «не в курсе».
Она рассмеялась.
— Ну, классно. Лишь бы вниз не навернулся. Тут ветер такой, что сдует вместе с хвостом.
Он хмыкнул:
— Было бы эффектно. Гитарист бы мою партию играл, пока я лечу вниз.
— Ага, а я бы потом переводила новости, как ты свалился со здания, — покачала головой Зарина. — У тебя фанаты инфаркт схватят.
Он посмотрел на неё чуть серьёзнее:
— Кстати, а ты чего сюда поднялась?
— Работаю я тут. Перевожу ваших шутников, чтоб они не ляпнули чего лишнего, — буркнула она. — И тебя тоже.
Он усмехнулся:
— Значит, ты теперь моя страховка?
— Можно и так сказать, — подыграла она. — Только не рассчитывай, что я тебя ловить буду, если ты вдруг прыгнешь. У меня бицухи не хватит.
Он рассмеялся коротко, впервые за вечер по-настоящему.
— Ладно, пойдём вниз. Я замёрз. И вообще, мне сказали, тут фотосессия.
— Во-во. Иди, тебя зовут. Только не вздумай опять исчезнуть.
Он кивнул, ухмыльнулся и, уходя, бросил через плечо:
— Ну если исчезну — будешь писать про меня книгу.
Зарина качнула головой, глядя ему вслед. Внутри всё чуть щекотало — хотя и непонятно, от чего именно.
Зарина отошла чуть в сторонку, глядя вниз на огни города. Она сжала плечи, будто её пробрало холодом — или воспоминанием о том, как утром к ней лез Арес.
Неожиданно рядом с ней оказался он. Арес держал в руках чёрную косуху и слегка смущённо улыбнулся:
— Слушай… — начал он. — Я, ну… утро, короче, это я перегнул. Бывает у меня.
Зарина чуть сдвинула брови, но молчала.
Арес потёр шею, протянул ей косуху:
— Держи. Ветер тут дурной. И не думай, что я снова к тебе клеюсь. Просто… замёрзнешь ещё.
Зарина взглянула на него исподлобья, но всё-таки взяла куртку.
— Спасибо. Надеюсь, она не заразная?
Он фыркнул:
— Да ну тебя. Если заразная, то только рок-н-роллом.
— Вот этого мне ещё не хватало, — хмыкнула она. — Ещё начну по сценам скакать.
Арес ухмыльнулся, чуть наклонившись ближе:
— Могу научить. Ну, если что. Только без приставаний, клянусь.
Зарина скептически подняла бровь:
— С сегодняшнего дня ты под наблюдением. Я тебя больше переводить боюсь. Вдруг опять как брякнешь что-нибудь.
— Считай, что я перевоспитался. Ну, почти, — пожал плечами он. — Зато признаю: я был козлом.
Она чуть улыбнулась, убирая волосы за ухо:
— Ладно. Извинение засчитано. Но косуху верну потом — она пахнет табаком и чем-то сладким.
Арес вскинул брови:
— Это ж мои духи. «Пот ударника и ваниль». Эксклюзив.
Зарина расхохоталась.
— Вот и держи свои эксклюзивы при себе.
— Как скажешь, переводч ица, — ответил он, слегка расслабленно. — Ладно. Пойду искать остальных. Ты если что — зови. Я теперь в долгу.
Он кивнул и пошёл прочь, оставив Зарину на ветру, чуть прижимающую к себе тяжёлую косуху.
7
Аэропорт шумит. Гул голосов, прокатывающиеся чемоданы, запах кофе и стерильного воздуха. Я стою у выхода на международные рейсы. Они улетают. А я — остаюсь.