— Часто лето в горах с друзьями провожу. Опыт, как говорится, не пропьёшь.
Он фыркает, перехватывая очередной выступ:
— Ну и ты не отстаёшь.
Я кривлю губы в ухмылке:
— А ты думал, я тут для красоты пришла?
Он усмехается, взгляд чуть лукавый:
— Я-то с Норвегии. Фьорды, скалы… как говорится, Швеция рядом, везде горы.
Я смеюсь:
— Ну, значит, у нас ничья, Викинг.
Он чуть склоняет голову набок, смотрит на меня с вызовом:
— Пока ничья. Встретимся на вершине.
— Договорились, — отзываюсь я и лезу быстрее.
И уже через пару минут мы вдвоём вцепляемся в последний зацеп и почти одновременно выпрыгиваем на площадку наверху. Оба дышим тяжело, но с широченными ухмылками на лицах.
Он смотрит на меня, прищурившись:
— Вот это ты меня удивила.
Я пожимаю плечами, отмахиваясь:
— Просто я не люблю проигрывать.
Он усмехается, трогает пальцами мой карабин, будто проверяя:
— Вот это мне в тебе нравится.
Мы спускаемся вниз по страховочным верёвкам. У меня руки дрожат от напряжения, но в голове всё ещё щёлкает адреналин. Лиям первым стягивает с себя страховочную систему и, улыбаясь, говорит:
— Ну что, чемпионка. Завтрак заслужила.
— Ещё бы, — фыркаю я. — После таких подвигов я готова съесть слона.
— Слона не обещаю, — усмехается он, — но могу предложить лучший завтрак в Москве.
— Где это?
— Сюрприз.
Он открывает мне дверь машины. Я, закатив глаза, плюхаюсь в кресло.
— Ты и сюрпризы… Надеюсь, это не снова скалы.
— Нет, — смеётся он, — сегодня скалы в тарелке.
— Что?!
— Шучу. Поехали.
Через двадцать минут мы останавливаемся у маленького стильного кафе с большими окнами и зелёными растениями на стенах. Внутри пахнет кофе и свежеиспечёнными круассанами.
Мы садимся за столик у окна. Лиям, снимая куртку, склоняется ко мне:
— Так. Раз уж мы сегодня честно соревновались, предлагаю и за завтраком продолжить игру.
— В чём? — щурюсь я.
— Вопрос на вопрос. Я задаю — ты отвечаешь. Потом ты — я. Без отказов.
— Хитро… Ладно. Начинай.
Он делает вид, что серьёзно раздумывает, и наконец говорит:
— Твой самый нелепый страх?
Я морщу нос:
— Что я однажды поскользнусь и умру, когда на мне дурацкие трусы в сердечках.
Он заливается смехом.
— О боже. Это сильно.
Я стучу пальцем по столу:
— Моя очередь. Самая странная еда, которую ты пробовал?
Он пожимает плечами:
— Маринованные акульи плавники. Было мерзко. Никому не советую.
— Фу…
Он усмехается:
— Зато тебя развеселил.
Мы заказываем кофе, круассаны и авокадо-тосты. Я откусываю кусочек и смотрю на него поверх чашки:
— И всё-таки, Лиям… ты реально купил машину, просто чтобы чаще в Москву летать?
Он чуть улыбается, наклоняясь ближе:
— Я ведь сказал — я не люблю проигрывать. Особенно в таких делах.
Я вздыхаю, отворачиваясь к окну, чтобы он не видел, как уголки моих губ всё-таки подрагивают от улыбки.
— Дурак ты.
— Но твой дурак?
Я фыркаю, втыкая вилку в тост:
— Посмотрим.
Оставшееся время мы гуляли по Красной площади. Народу — тьма. Туристы щёлкают затворами камер, продавцы наперебой предлагают матрёшки, магниты, ушанки и какие-то светящиеся брелки.
Мы просто идём, держась за руки, перекидываясь словами ни о чём. Лиям то и дело бросает взгляд вокруг, будто всё ещё не верит, что находится здесь, а не где-нибудь в Нью-Йорке.
— Знаешь, — говорит он, — у тебя страна такая… контрастная. Я смотрю на храм Василия Блаженного и думаю, что он как торт. Красивый, разноцветный, но вроде бы несъедобный.
Я фыркаю:
— Отличное сравнение. Туристы в восторге.
Он смеётся и пожимает плечами:
— Я ж турист, имею право.
Проходим мимо ещё одного лотка с ушанками. Продавец навязчиво суёт одну Лияму под нос.
— Бери, мужик, настоящая русская шапка, теплее не найдёшь!
Лиям кидает на меня взгляд с немым вопросом. Я качаю головой.
— Не вздумай. На тебе и так весь блеск рока написан, куда ещё ушанку.
Он закатывает глаза.
— Так вот почему ваши музыканты такие дерзкие — вас тут каждый второй пытается одеть или накормить.
— Или сфоткать, — добавляю я, показывая на японских туристок, которые тайком его снимают на телефон.
Он хмыкает:
— Звёздная жизнь, говоришь…
Чуть позже мы покупаем по стакану глинтвейна — горячий, терпкий, пахнет корицей и цитрусами. Я обхватываю пальцами бумажный стаканчик, чувствуя, как тепло пробивается сквозь перчатки.
— Хочешь попробовать? — протягиваю я свой Лияму.
Он пробует и слегка морщится:
— Ммм… слабо. Я думал, в России всё крепче.
— Ещё скажи, что водку ждёшь в стаканчике.