— Что это? — спрашиваю, вытягивая шею.
— Воздушные фонарики. Знаешь, те, что запускают в небо?
Я расплываюсь в улыбке.
— Ты невыносимо милый.
— Тише, так меня никто не возьмёт на разогрев Rammstein. — Он подмигивает. — Пошли искать место.
Мы уходим в сторону пустыря недалеко от планетария. Ветер несильно треплет мне волосы, и Лиям помогает развернуть тонкий шёлковый фонарик.
— Загадай желание, — говорит он, пока поджигает фитиль.
Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю и шепчу своё желание.
— Ну что загадала? — спрашивает он.
— Не скажу. А то не сбудется.
— Хитрюга, — усмехается он.
Мы отпускаем фонарики в небо. Они медленно поднимаются и начинают теряться среди звёзд. Я смотрю на них и думаю, что, может быть, судьба и правда существует.
Лиям касается моей руки.
— Поехали? Уже поздно.
— Угу, — киваю я, всё ещё не сводя глаз с неба. — Поехали.
Мы подъезжаем к моему дому, машина плавно останавливается. Несколько секунд стоим молча, пока двигатель ещё тихо урчит. Я уставилась в лобовое стекло, будто там есть что-то интереснее, чем Лиям.
— Так… — говорю я наконец, хрипловатым от волнения голосом. — Ты сейчас… в аэропорт?
Он кивает.
— Да. Самолёт через три часа. Надо быть раньше.
— Понятно… — я моргаю быстрее, чем надо, чтобы не выдать себя. — Ну, счастливого пути.
Он поворачивается ко мне полностью, локтём опираясь на руль.
— Ты злишься, что я уезжаю?
Я резко встречаю его взгляд:
— Нет. Просто… — Я пожимаю плечами. — Привыкаю, что с тобой всё в режиме «пришёл-ушёл».
Он чуть склоняет голову набок, разглядывая меня. Его волосы чуть выбились из хвоста и теперь касаются щёк.
— Я не хочу больше, чтобы было «пришёл-ушёл».
— Ну, ты же рок-звезда, туры, концерты, фанатки… — бормочу я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрожит. — Такая жизнь.
Он тихо выдыхает.
— Такая жизнь… Но я сам выбираю, кому в ней быть.
Мы замолкаем. Слышно только, как с улицы кто-то кричит «Три шаурмы без лука!» и хлопают дверцы маршруток.
Я отстёгиваю ремень и тянусь к дверце.
— Ладно, давай, лети. — Я говорю это нарочито бодро. — Будешь в Москве — свистни.
— Зарина… — Он перехватывает меня за руку. — Я не хочу, чтобы между нами всё вот так… заканчивалось каждый раз.
Я слегка дёргаюсь, но не вырываю руку.
— Ну а что ты хочешь? Чтобы я переехала в Нью-Йорк? Или ты сюда переедешь? Ты же понимаешь, что это… сложно.
— Я понимаю. — Он чуть сжимает мою ладонь. — Но я хотя бы хочу, чтобы ты знала: для меня это не просто история на пару недель.
Я отвожу взгляд. У меня почему-то пересыхает горло.
— Спасибо… — говорю я тихо. — Это… много значит.
Он долго смотрит на меня, будто пытается что-то прочитать в моих глазах. Потом медленно отпускает мою руку.
— Иди. А то снова решишь остаться в машине и вести тяжёлые разговоры.
Я вздыхаю, хватаю сумку и выхожу. Закрываю дверцу. Но едва делаю пару шагов к подъезду, останавливаюсь.
Стою спиной к нему, ощущаю его взгляд. Сердце стучит где-то в ушах.
Чёрт. Чёрт, чёрт.
Я резко разворачиваюсь. Подхожу к машине. Открываю дверцу. Он всё ещё сидит, чуть нахмурившись.
Я быстро наклоняюсь к нему, хватаю его за воротник кожаной куртки и тяну к себе.
Наши губы встречаются.
Он на секунду замирает, а потом будто отпускает тормоза. Его руки скользят мне на талию. Поцелуй становится жаднее, горячее. Мне кажется, что весь двор вокруг нас перестал существовать.
Наконец я отрываюсь. Чуть отдышавшись, смотрю на него снизу вверх.
— Всё ещё думаешь, что я злюсь? — спрашиваю, улыбаясь уголком губ.
Он улыбается в ответ — настоящей, тёплой улыбкой, которую я так редко у него вижу.
— Теперь уже нет.
Я снова выпрямляюсь.
— Лети давай. — Я киваю ему. — И пиши, понятно?
— Понял, капитан.
Я захлопываю дверцу. Отхожу на пару шагов и машу ему рукой. Он опускает стекло.
— Кстати, — говорит он. — У тебя остались мои очки в машине.
— Оставь. Будет повод встретиться.
Он смеётся.
— Договорились.
И только тогда он трогается с места. Я стою, смотрю вслед красным огням его машины и понимаю, что опять чувствую себя живой. И, наверное, даже чуть счастливой.
Сообщение от Аида (Лияма):
«Зарина, ты вообще знаешь, что нормальные люди не молчат четырнадцать часов, когда у них теперь есть парень?»
Я таращусь в экран телефона. Пальцы сами печатают ответ:
Я:
«Парень? А кто сказал, что ты мой парень? Я ещё вроде нигде не подписывалась.»
Он отвечает почти сразу.
Аид:
«А поцелуй — это что было? Дружеский жест? Или ты всех мужчин целуешь так? Потому что если да — предупреждай. Я ревную.»