Я улыбаюсь, хоть и стараюсь этого не показать:
— Ну, круассаны в Москве тоже есть, если что.
— Но кофе не тот. И тебя рядом нет.
На секунду зависаю. Даже сердце будто остановилось на долю секунды, пока он это сказал.
— Ты серьёзно?
— А ты как думаешь? — отвечает он тихо. — Я считаю дни. Хочу, чтобы мы снова увиделись.
— Это когда примерно?
— Пока не знаю точно. Но у меня есть идея, как ускорить. Только сначала разберусь с работой.
— Ну что ж… Тогда у нас обоих есть мотивация не провалить свою часть графика.
— Ты только не теряйся. И знай — даже на другом конце света ты у меня в голове.
Я фыркаю, но уголки губ предательски поднимаются:
— Это ты так всех девушек обрабатываешь?
— Только одну. И, кстати, вполне успешно.
— Хитрый.
— Умный, — парирует он.
— Всё, мне точно нужен кофе, пока ты окончательно не вскружил мне голову.
— Хорошо. Потом напиши, как день пойдёт. И пришли фотку — хочу увидеть тебя хотя бы так.
— Посмотрим… если не забуду.
— Не забудешь. Ты же теперь официально моя слабость.
Я хмыкаю и заканчиваю разговор. Ложусь обратно, держу телефон в руках и смотрю в потолок. Скучаю? Очень. Но что будет дальше — пока не знаю. Жизнь покажет.
Я отключаю звонок и какое-то время ещё лежу, глядя в потолок. Мозг шепчет: «Зарина, вставай, у тебя пары». Тело шепчет: «Ещё пять минут…».
Но времени на «пять минут» нет.
Я встаю, натягиваю спортивки и топаю в другую комнату.
— Миланааа, вставай, — тормошу подругу за плечо. — У тебя отпуск, а у меня жизнь. Мне на учёбу.
— Ммм, — бурчит она из-под одеяла. — Отстань. Я же только два дня тут. Дай поспать.
— Спать будешь потом. В Крыму. Сейчас вставай — кофе пить и мне морально поддерживать пока я вещи собираю.
Она поднимает голову, лохматая, с подушкой на лице:
— У тебя вообще совесть есть?
— У студентов совесть одна — сессия.
Я быстро собираю свои тетради, суетливо проверяю сумку. В этот момент в комнату заходит Эльмира, уже накрашенная, в красивом платье и на каблуках.
— Так. Я ухожу.
— Куда ты так вырядилась? — спрашиваю, застёгивая куртку.
— На свидание со своим женихом, — говорит Эльмира, закатывая глаза. — Он сказал, что везёт меня в какой-то новый ресторан. Милана, пошли со мной!
Милана поднимает голову:
— Сама иди. Я только приехала и хочу выспаться.
Эльмира встала в позу:
— Ну и ладно. Зарина, ты хоть поддержи морально.
— Морально поддерживаю. Иди, блистай. Но меня в это не втягивай — у меня пары.
Эльмира делает драматический вздох:
— А вы, между прочим, меня покидаете. Я скоро обратно в Казань. Встретиться бы ещё.
— Успеем, — говорю я. — Но ты сейчас иди, пока жених твой не передумал.
Эльмира смеётся, машет рукой и исчезает в коридоре.
Милана снова укладывается в подушки:
— Вот же сумасшедшая. Улетит замуж, а мы тут будем сидеть, чай гонять.
— У тебя ещё пара дней, не ной, — отвечаю я и хватаю рюкзак. — Мне на пары через двадцать минут.
— А вечером? — спрашивает Милана.
— Вечером, может, посмотрим кино. Если у меня мозг после учёбы будет живой.
Милана лишь махает рукой, зарываясь обратно в одеяло.
Я выдыхаю и выхожу в коридор. Впереди учёба. И, надеюсь, без всяких внезапных свиданий — хотя с моими подругами никогда не знаешь, чем всё обернётся.
Прошла неделя, как проводили Милану обратно в Крым. С Эльмирой держим связь — созваниваемся, кидаем мемы, обсуждаем её свидания и какие платья ей брать в Казань.
А я сегодня дома. Сижу у окна, потягиваю чай, смотрю, как за окном медленно бредёт осень — хотя в Москве осень бредёт всегда как-то в своём ритме.
За эту неделю я много общалась с Лиямом. И, честно, сама от себя не ожидала — скучаю уже.
Он пишет каждый день. Иногда голосовыми, иногда просто одним словом «Эй». Иногда вдруг кидает какой-то странный трек и пишет: «Это я сегодня».
И чем больше я с ним говорю, тем больше понимаю, что он открывается с новых сторон. Он всё ещё может быть отстранённым и мрачноватым — ну такой у него вайб, звезда рока, ничего не поделаешь. Но уже не такой чёрствый и колючий, как раньше.
С ним можно посмеяться. Пошутить про абсолютно идиотские вещи. Он даже однажды признался, что любит рисовать карикатуры на продюсеров, чтобы не сойти с ума на репетициях.
Иногда он рассказывает про гастроли, про то, как ненавидит самолёты, но при этом не может без них жить. И у него есть своя какая-то странная философия жизни, но он говорит об этом всё более откровенно.
Вчера он написал: «Не думал, что кто-то будет настолько часто в моей голове. Это одновременно бесит и радует».
Я перечитывала эту фразу раза три. Потому что для Лияма это прям признание уровня «кричу на весь стадион».