— Скажи мне, что ты моя, — шепчет он, едва отрываясь от моих губ. — Скажи, что больше никуда не уедешь.
— Я твоя, Лиям… Я здесь… — шепчу я в ответ, целуя его снова.
Он подхватывает меня на руки, несёт вглубь квартиры. На полу остаётся пуховик, ботинки, чемодан валится набок, едва держась на колёсиках. Он осторожно кладёт меня на диван, сам нависает сверху, его тёплые ладони скользят по моей талии, вниз, пальцы дрожат, будто он сам едва держит себя в руках.
— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он, целуя меня вдоль линии ключиц. — Я мечтал об этом моменте каждую ночь.
Я отвечаю поцелуями. Пальцы путаются в его волосах. Он снова целует меня в губы — долго, жадно, глубоко. Внутри всё горит от его прикосновений, как будто вся тоска этих месяцев обрушивается и растворяется в нём.
Мы теряем счёт времени. Движения становятся всё медленнее, но глубже, каждое прикосновение будто электрический ток.
Когда он наконец произносит моё имя, хрипло, низко, в самый последний момент, я понимаю — я дома.
Я просыпаюсь от мягкого света, пробивающегося сквозь шторы. В комнате тихо, пахнет свежим кофе и чем-то сладким. Я сначала даже не понимаю, где я. Голова чуть гудит, тело приятно ломит от вчерашних эмоций и близости.
Открываю глаза — и вижу Лияма. Он сидит на краю кровати, уже одетый в простую тёмную футболку и джинсы, и улыбается, как будто он только что выиграл в лотерею. В руке у него кружка, из которой поднимается пар.
— Доброе утро, мисс-сюрприз, — говорит он, наклоняясь ко мне и касаясь носом моего. — Я сварил тебе кофе. И сделал круассаны. Ну, точнее, разогрел, но это мелочи.
Я фыркаю и прикрываю лицо одеялом.
— Зачем ты такой идеальный с утра? — бормочу сквозь ткань. — Я ещё даже не умывалась.
Он откидывает одеяло и шутливо хмурится:
— Ну-ка, не прячься. Я тебя всю вчера видел — и в более откровенном виде, между прочим.
Я в ужасе хлопаю его по плечу.
— Лиям!
Он смеётся и целует меня в висок.
— Ладно-ладно. Без шуток. Вставай. У нас куча дел. Мы в Нью-Йорке, детка. Я хочу показать тебе весь город. И… я по тебе скучал. Сильно.
Я моргаю, чувствуя, как сердце сжимается от нежности.
— Я тоже скучала. Хотя старалась не показывать.
— Не получилось, — ухмыляется он, проводя пальцем по моему подбородку. — Я всё видел. Даже через экран.
Он протягивает мне кружку. Я сажусь на кровати, беру кофе и чуть не стону от удовольствия, когда горячий, насыщенный вкус разливается по рту.
— Боже, это лучше, чем интим.
— Не обижайся, но я надеюсь, что нет, — говорит он с притворно серьёзным лицом. — Хотя… если это так, мне придётся серьёзно прокачивать скиллы.
Я смеюсь так, что почти проливаю кофе. Он забирает кружку, ставит на тумбочку и наклоняется ко мне:
— Ты вообще понимаешь, какая ты? Вот сидишь тут, лохматая, в моей рубашке, без макияжа — и всё равно сносишь мне крышу.
— Ты ужасно банальный.
— Да, но честный, — улыбается он. — И знаешь что? Сегодня у тебя эксклюзивная экскурсия по Нью-Йорку от меня лично. Только не говори, что хочешь провести весь день в постели. Хотя… — он скользит взглядом по моим ногам, выглядывающим из-под рубашки, и губы его расплываются в хищной улыбке. — В принципе, это тоже неплохой план.
Я подушки швыряю в него, смеясь.
— Нет уж! Я сюда не только для этого летела. Давай Нью-Йорк. Только дай мне двадцать минут на душ и хотя бы на причёску.
— Ладно, — вздыхает он драматично. — Но учти, что каждую минуту, пока ты в ванной, я буду считать вслух.
— Считай сколько хочешь, — фыркаю я, вставая и отбирая у него подушку. — Я всё равно буду королевой Нью-Йорка сегодня.
— Ты вообще-то всегда королева. Просто теперь королева — моя.
Я замираю на секунду от его слов. И улыбаюсь. Широко. По-настоящему.
Иду в душ, а сердце колотится так, словно я снова влюбляюсь в него с самого начала.
13
Мы только успели поставить кружки с кофе на стол, как в дверь постучали. Даже не так — постучали громко, как будто кто-то хотел снести дверь. Я посмотрела на Лияма — он лишь пожал плечами, встал и пошёл открывать.
И вот тут я поняла, что наша романтичная утренняя прогулка, скорее всего, накрылась. Причём не просто накрылась, а с эффектным звуком медного таза.
— Лиям, — только и успела я выдохнуть, прежде чем в дом ворвались два добермана, словно ураган. Один из них виляя хвостом ткнулся мне в колено, второй — сразу к Лияму. Я отшатнулась, но через секунду узнала этих четвероногих разрушителей — те самые, которых я видела в Нью-Йорке при нашей самой первой встрече. Кажется, у собак память оказалась лучше моей.