— Ну, привет, громила, — пробормотала я, погладив одного из псов по голове, — скучал, да?
И тут в дверях появился он. Арес. Барабанщик, а по совместительству — ходячее воплощение творческого хаоса. Волосы как всегда в беспорядке, на футболке следы краски, а в руках... пачка с какими-то детальками от ударной установки. Классика.
Он замер на пороге, уставился на меня и с преувеличенной театральностью поднёс руку ко лбу.
— О, ты ли это, о великая и прекрасная переводчица! — проговорил он, будто на сцене театра.
Я рассмеялась. Конечно, у Ареса была своя манера входить в помещение — всегда с эффектом.
— Неужели ты, гроза всех туров и глотатель палочек? — отозвалась я в том же духе. — Жив? Не в больнице?
— Пока да. Но это временно, — отшутился он, заходя внутрь. — Ты что, теперь тоже здесь живёшь?
Я успела бросить взгляд на Лияма, который виновато пожал плечами, будто хотел сказать: он сам пришёл, я не звал, правда.
— Ну, временно, скажем так, — ответила я с улыбкой. — Устроила себе рождественский побег. Надеюсь, вам барабанщика не нужно обратно прямо сейчас?
— Только если он захочет жить, — пробормотал Лиям, перехватывая взгляд Ареса. — Ты почему не написал?
— Так я ж хотел сюрприз! — развёл руками Арес, а потом добавил, подмигнув мне: — Ну и убедиться, что ты не совсем тут растёкся от любви и пижамных завтраков.
Я закатила глаза, но улыбка с лица не сходила. В этой странной музыкальной компании я чувствовала себя... удивительно на месте.
— А я-то думаю, кто вломится в дом как ураган с хвостом! — я оглянулась на псов, которые уже успели обнюхать всё и всех, а один особенно заинтересовался тапками Лияма. — Только ты мог сначала позвонить в дверь, а потом выпустить доберманов на разведку.
— Ты бы видела, как они радуются, когда чуют твоего поэта, — Арес (или всё же Брайвн — он сам до сих пор не мог определиться, какое имя ему нравится больше) подмигнул и добавил с театральной серьёзностью: — И вообще, я искренне считал, что ты в России. А тут — бах! — и ты тут. Телепортировалась?
— А я смотрю, у тебя всё те же волосы цвета меланхолии? — я кивнула на его свежевыкрашенные пряди — один бок был серебристо-серым, другой — лавандово-синим, причём с блёстками. — Новая муза?
— Нет, старая истерика, — отмахнулся он. — Просто меня вдохновили цены на краску и отсутствие здравого смысла.
Лиям, стоящий в дверях кухни с чашкой кофе, ухмыльнулся и наконец вставил своё слово:
— А что, цвет тебе идёт. Как раз под настроение альбома.
— Спасибо, милорд, — Арес отвесил ему театральный поклон и тут же повернулся ко мне. — А ты, Зарина, вообще огонь. То исчезаешь, то появляешься как эффектный сюжетный поворот. Тебе в сценаристы, честно.
Я только хмыкнула и откусила тост, наблюдая, как
, не разуваясь, удобно устроился на подлокотнике дивана.
— Кстати, ты ещё не слышала, как он репетирует в душевой. Это нечто. Иногда мне кажется, он там на концерт готовится, — я кивнула в сторону Лияма, с удовольствием наблюдая, как он притворно закатывает глаза.
— Всё, я вас оставляю, — сказал он, но в голосе звучала улыбка. — Пойду пока спасу тапки от клыков.
И правда, один из доберманов уже радостно жевал левый тапок, как кость.
Арес с торжественным видом занял место у телевизора, врубил плойку и с воодушевлением, граничащим с манией, начал бой в каком-то диком файтинге. Сразу же понеслись возгласы, комментарии и шорохи джойстика, будто на кону была судьба мира, а не виртуальный матч между светящимися человечками.
Мы с Лиямом остались в гостиной. Он удобно раскинулся у меня на коленях, лицом ко мне, устроившись так, будто никуда больше в этом мире не спешит. А я машинально перебирала его волосы — мягкие, чуть прохладные на ощупь, пахнущие его шампунем, табаком и чем-то ещё своим, знакомым, как сон, который всегда хотелось досмотреть.
— Слушай… — начала я, слегка прищурившись. — А почему ты выбрал себе именно Аид? Не Зевс, не Посейдон, не кто-то из этих сияющих громоносцев. Аид.
Он приоткрыл глаза, чуть приподняв бровь.
— Никогда не задавалась раньше этим вопросом?
— Ну, ты не совсем стандартный Аид в моей голове. Без тронов, подземелий и Цербера.
— Угу, но ты сейчас говоришь с тем, у кого друг спит с джойстиком в обнимку и два добермана ходят строем за печеньем, — усмехнулся он. — Но серьёзно… Я выбрал не ради пафоса. Аид — это не злодей, несмотря на всю чёрную эстетичность. Он был богом порядка. Он не воровал, не интриговал, не насиловал, как его братцы. Он правит тем, что неизбежно. Он не вмешивается, но и не прогибается. Чёткие границы, чёткие правила. И верность.