Я на секунду замерла, продолжая перебирать его волосы.
— Прямо как ты?
— Прямо как я, — кивнул он спокойно. — У него была одна Персефона. Он не устраивал оргий. Он не искал славы. Его недолюбливали, но он делал, что должен. Справедливо. Жёстко. Но честно.
— Так ты романтик в душе, — усмехнулась я. — Тёмный лорд любви.
Он хмыкнул, закрыл глаза и почти мурлыкнул:
— Только для тех, кто умеет видеть глубже. Или, как минимум, ковыряться в символизме.
Из-за угла раздался громкий вскрик Ареса:
— Боже мой, ну кто ставит капкан в таком месте?! Это ловушка для тупых! О-о-о, я щас сожгу этот уровень!
Мы оба прыснули от смеха. Лиям, не открывая глаз, выдохнул:
— В его случае Аидом бы стал тот, кто постоянно теряет души в файтинге.
Я легонько щёлкнула его по лбу, и он, наконец, приоткрыл глаза, лениво улыбаясь. Его взгляд был мягким, но с той глубиной, от которой внутри становилось тревожно хорошо.
— Ну тогда мне точно повезло, — пробормотала я, почти шёпотом.
— В этом нет сомнений, — серьёзно ответил он, подтянув меня чуть ближе и уткнувшись в живот. — Повезло нам обоим.
Ближе к обеду из комнаты, зевая и чешуя затылок, вышел Брайан. На нём были потертые джинсы, футболка с каким-то размытым принтом и вечно растрёпанные волосы, в которых, казалось, уже давно поселился бардак. Он с видом охотника обшарил кухню, вытащив из ящика пачку чипсов, затем шоколадку, потом какую-то странную газировку. Наблюдать за этим было одновременно и смешно, и грустно.
— Это твой завтрак? — прищурилась я, не сводя с него взгляда.
Он пожал плечами, засунув в рот чипс: — Ага. Чем богаты, тем и рады. Повар из меня — как из холодильника микроволновка.
— А что, хоть яичницу пожарить не можешь? — усмехнулась я, опираясь на край стола.
— Могу. Только однажды чуть квартиру не спалил. Так что теперь живу по принципу: «Если нельзя съесть — выпей». — Он подмигнул и отхлебнул из банки с энергетиком. — Девчонки и алкоголь — всё, что осталось в моей жизни.
— Вот ты болван, Брайан, — покачала я головой. — Девчонки и алкоголь — это, конечно, романтично, но желудок-то у тебя не стеклянный. Ты ж скоро начнёшь светиться от всех этих «ешек». Я тебе нормальный обед сварю. И вообще — готовка не такая уж великая наука. Хотя бы макароны научись варить, не позорь мужской род.
Он засмеялся, облокотившись о дверной косяк: — Окей, капитан ЗОЖ. Пойду пока душ приму, а вы тут с Лиямом продолжайте играть в домик.
— А ты потом тоже в домик будешь играть, только в больничный, если не перестанешь жрать эту дрянь, — буркнула я, уже направляясь к плите.
Лиям хмыкнул с дивана: — О, Зарина в режиме «мамочка» включилась. Спасайся, Брайан.
— Пошёл ты, — добродушно огрызнулся тот и скрылся за дверью ванной, а я достала сковородку . Хоть кто-то здесь должен был быть взрослым.
Я подала на стол — пасту с грибами и сливочным соусом, зелёный салат и тосты с чесноком. Не бог весть какой кулинарный подвиг, но после рациона Брайана из "чипсы и энергетик" — это было прям рестораном.
— Ого, — протянул он, садясь за стол. — Ну ты мать Тереза, но с поварёшкой.
— Я просто не могу смотреть, как взрослый мужик питается как геймер в запое, — фыркнула я. — Хоть кто-то в этом доме должен кушать нормально.
Лиям молча ел. Точнее, ел — громкое слово. Ковырял вилкой в тарелке и откусывал микродозами. Я уже знала этот стиль.
— Он всегда такой, — покачала я головой. — Ест, будто у него внутри калькулятор калорий, а не желудок.
— Ну и дурак, — не сдержался Брайан, отложив вилку и потянувшись за добавкой. — Положи мне ещё, пожалуйста. Если останется — домой заберу. А может, я буду иногда к вам заходить поесть. Пока ты тут. Так… между делом.
Он подмигнул и небрежно облокотился на спинку стула.
— Как тонко ты подвёл меня к роли вашей домработницы, — усмехнулась я, наливая ему щедрую порцию.
— Ты сказала сама — кто-то должен следить за питанием, — развёл он руками. — Я просто кандидат с нужной мотивацией. Умею ценить горячую еду и красивую подачу.
— Подача — это кастрюля на плите.
— Вот именно, — торжественно сказал он. — Домашняя романтика. Без ресторанной мишуры.
Лиям покосился на него с ленивой усмешкой, но даже не вмешивался. Он и правда ел медленно, как будто анализируя каждый вкус. Как человек, для которого это наслаждение. Я вздохнула и подтолкнула ему хлеб.
— Поешь нормально, Аид. У тебя под глазами уже видны первые признаки посмертия.
Он ухмыльнулся.