Внутри машины я тяжело дышала, сердце колотилось, ладони дрожали так, что я спрятала их между коленей. Лиам сел рядом, завёл мотор, и в салоне повисла гробовая тишина.
— Ты ненормальный, — выдохнула я наконец, чувствуя, как в глазах предательски выступают слёзы.
Он посмотрел на меня в упор.
— А ты думала, я отпущу?
Я не ответила. Он просто завёл машину и тронулся с места. Весь путь мы ехали в гробовой тишине. Лиам не сказал ни слова. Я тоже молчала, лишь упрямо прижимала губы, глядя в окно и делая всё, чтобы не разрыдаться. Сердце колотилось, дыхание то сбивалось, то замедлялось, и в груди стояла какая‑то тяжесть, будто камень.
Машина резко свернула и остановилась где‑то в безлюдном месте. Ни людей, ни машин вокруг — только серое зимнее небо и пустота. Он заглушил мотор. Я почувствовала, как он повернулся ко мне, хотел что‑то сказать, но вдруг замолчал. Его взгляд упал на мои ноги.
— Чёрт, — тихо выругался он, когда заметил осколки стекла, застрявшие в моих тапочках. Прежде чем я успела отдёрнуть, он аккуратно поднял мои ноги к себе на колени, снял домашние тапочки и увидел несколько неглубоких порезов.
— Зара… — его голос сорвался.
— Не трогай меня, — прошептала я, пытаясь вырваться, но он держал бережно, без грубости, и это злило ещё больше.
Он выдохнул и достал из бардачка аптечку. Сосредоточенно, с какой‑то почти болезненной нежностью начал обрабатывать порезы, даже когда я снова попыталась оттолкнуть его руки.
— Хватит, — сорвалось у меня. — Просто оставь меня в покое. Я не хочу ничего слушать. Не хочу вообще быть рядом.
Он поднял взгляд — и я увидела в его глазах боль, не злость, не раздражение, а именно боль. Настоящую, голую. Но это не меняло того, что внутри меня всё рвалось на куски. Я хотела исчезнуть. Раствориться. Чтобы ни он, ни его тени, ни его правда — ничего больше не касалось меня.
— Я не позволю тебе просто уйти, — тихо, но жёстко сказал он, продолжая бинтовать мне стопу. — Даже если ты меня ненавидишь.
Я отвернулась, чувствуя, как по щеке катится первая предательская слеза.
— Зарина, повернись. Посмотри на меня, — голос Лияма звучал тихо, но твёрдо. — Ты злишься потому что я ушёл с утра и не выполнил обещание всё объяснить. Но я ведь сказал — меня срочно позвали на интервью.
Я резко обернулась. Горло сдавило, а в глазах горели злые слёзы.
— Серьёзно? Думаешь, я злюсь из-за этого? Я похожа на истеричку, которая из-за интервью разносит спальню? — слова сорвались слишком резко, но я уже не могла их остановить. — Ты вообще ничего не знаешь обо мне, если так думаешь.
Он сжал челюсть. В его голосе впервые прорезалась злость:
— Поэтому и спрашиваю, что случилось! Потому что ты никогда не была настолько... нестабильной. Ради чего? Ради пустяка?
Я усмехнулась сквозь слёзы и достала телефон. Экран врезался нам обоим в глаза, когда я ткнула пальцем в фото.
— Вот ради этого, Лиям. — Голос дрогнул. — Вот ради этого я «нестабильная».
На снимке он — мой Лиям — и две девчонки. Все в чёрном, как под копирку. Одна целует его в губы, другая — в шею. Слишком близко. Слишком откровенно.
— Ну что, весело было? — прошептала я, чувствуя, как губы предательски дрожат. — Чего тебе не хватало? Я что, настолько жалкая, что тебе пришлось искать замену в гримёрке?
Я смотрела на него, не мигая, готовая услышать любое оправдание. Но внутри будто уже знала — всё равно будет больно.
15
Он выхватил у меня телефон так резко, что я даже не успела протестовать. Но вместо того чтобы вглядываться в фото, пролистал экран, проверил адрес отправителя и холодно сказал:
— Я разберусь.
Я фыркнула, скрестив руки.
— Разберёшься? Серьёзно? Это всё, что ты можешь сказать?
Он поднял на меня глаза, в которых больше было усталости, чем злости.
— Ты правда подумала, что я... — он осёкся, сжал губы. — Что я вместо интервью развлекался в гримёрке?
Сердце сжалось.
— А что мне думать, Лиам? Картинка говорит сама за себя.
Он тяжело выдохнул, достал свой телефон из кармана и, не сводя с меня взгляда, разблокировал экран.
— Окей. Раз не доверяешь моим словам — смотри сама.
Пролистал галерею, и я увидела фото: он в студии, за столом, с микрофоном и диктофонами перед ним. Сегодняшняя дата, та же одежда, в которой он сидел сейчас.
— Дальше, — пробормотал он и открыл соцсети. Быстро нашёл страницу официального фан-клуба и ткнул пальцем в пост.
— Вот. Та же чёртова фотография. Дата загрузки — два года назад.
Я застыла. Казалось, даже дышать забыла.
— Два года?..
— Да, Зарина, — его голос был твёрдым. — Два года. И кто-то решил прислать тебе это сегодня. Знаешь зачем? Чтобы мы с тобой вот так сидели и рвали друг другу нервы.