— Повернись, — попросил он почти шёпотом.
Я подчинилась. Волосы упали вперёд, и я быстро собрала их в руку, открывая шею. Его пальцы едва коснулись моей кожи, когда он застёгивал замочек — лёгкое, но почти электрическое прикосновение, от которого пробежала дрожь.
— Подходит, — его голос был где‑то у самого уха, низкий, мягкий, чуть хрипловатый.
Я обернулась, и наши лица оказались слишком близко.
— Лиам… — прошептала я, не зная даже, что хочу сказать.
Он скользнул взглядом по моей шее, где блестел крошечный самолёт, и чуть улыбнулся.
— Теперь у тебя всегда будет твой полёт. Даже если я рядом не смогу быть.
Я коснулась подвески, и в груди стало так тепло, что защемило дыхание.
— Ты даже не представляешь, как это для меня важно.
Он наклонился чуть ближе, его рука легко коснулась моего подбородка, будто хотел зафиксировать этот момент.
— Главное, чтобы ты знала: это не просто подарок.
И я почувствовала, что он говорит не про подвеску.
Мы устроились прямо у ёлки — Лиам заранее позаботился о столике, накрытом свечами и блюдами, которые он заказал специально к празднику. Я всё никак не могла перестать касаться подвески: маленький самолёт мягко холодил кожу и напоминал о его внимательности.
— Ты смотришь на него так, будто это сокровище, — усмехнулся Лиам, наливая шампанское.
— Для меня — так и есть, — призналась я и подняла бокал.
— Тогда за то, чтобы сокровища в твоей жизни никогда не заканчивались, — сказал он и легко чокнулся со мной.
Вино оказалось лёгким, с тонким ароматом, и уже после пары глотков мне стало тепло и уютно. Лиам сидел напротив, иногда чуть наклоняясь ближе, иногда откидываясь в кресле и наблюдая, как я смеюсь над его шутками. Мы говорили обо всём — о его концертах, о моих планах после сессии, о местах, которые мы хотели бы увидеть вместе.
— Представь, — сказал он, когда мы доели десерт, — Нью-Йорк весной. Центральный парк весь в цветах, уличные музыканты, запах кофе повсюду… Думаю, тебе бы понравилось.
— А если весной у меня снова завал на учёбе? — прищурилась я.
— Тогда я прилечу сам. И украду тебя хотя бы на пару дней, — ответил он так серьёзно, что у меня внутри всё перевернулось.
Мы ещё долго смеялись и спорили о том, кто кого первым победит в шахматах (он достал старую деревянную доску, но так и не решились сыграть), и к полуночи уже сидели рядышком на диване, завернувшись в плед, с бокалами в руках.
Я смотрела на мерцающие огоньки гирлянды и ловила себя на мысли: давно ли я была такой спокойной и… счастливой? Даже после всего, что произошло.
Лиам склонился ближе, убрал с моего лица прядь волос.
— С Рождеством, Зар.
— С Р ождеством, — улыбнулась я и чокнулась с ним бокалом.
И в этот момент мне казалось, что весь мир остановился только для нас двоих.
17
Пару дней после Рождества пролетели как в тумане. Лиам всё чаще уходил по делам, а я оставалась в его квартире одна. В такие дни дом казался слишком просторным и непривычно тихим. Я уже почти привыкла к этой тишине, когда в дверь позвонили.
Сначала решила, что послышалось. Но звонок повторился.
Я пошла открывать, не ожидая никого, и на пороге застыла.
Передо мной стоял высокий мужчина, на вид чуть старше Лиама. Светлые волосы, стильное пальто, лёгкая небрежная ухмылка и взгляд, полный той самой уверенности, которая сразу бросается в глаза.
— Ну здравствуй, — произнёс он с лёгкой улыбкой, будто мы должны были давно знать друг друга.
— Эм… здравствуйте, — пробормотала я, всё ещё держа руку на дверной ручке.
Он посмотрел на меня внимательнее, слегка прищурился.
— А ты кто? — спросил прямо, без лишних обходов.
От прямоты вопроса я даже моргнула.
— Зарина… — ответила осторожно, будто проверяя реакцию.
— Зарина, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Приятно познакомиться. Я — Эрик. Старший брат Лиама.
От этих слов внутри всё перевернулось.
— Брат? — переспросила я, не скрывая удивления.
Он усмехнулся, достал телефон и показал фото: он и Лиам, обнятые, с одинаковыми улыбками.
— Чтобы не подумала, что я сумасшедший.
Я выдохнула и отступила в сторону, пропуская его. Эрик вошёл уверенно, словно это он хозяин, и снял пальто.
— Честно, не ожидал застать здесь кого-то. Он же ничего не говорил, — заметил он, явно имея в виду меня.
— И мне ничего не говорил, — буркнула я, чувствуя себя немного неловко.
Эрик хмыкнул, обвёл взглядом гостиную.
— Ну надо же… у него тут уютно стало. Обычно у Лиама бардак, как в гримерке. Это твоя заслуга?
Я кивнула, не сдержав лёгкой улыбки.