— Кажется, мой организм уже готов согласиться, что это будет лучший ужин.
Он тихо хмыкнул и сказал:
— Только обещай, что не разочаруешься.
Я прикусила губу, вглядываясь в его профиль.
— Вряд ли смогу.
И я поняла: дело было не в стейке, не в аромате соусов и не в свечах. Дело было в нём — и в том, что он умудрился превратить обычный вечер в событие, которого я точно не забуду.
Когда он наконец поставил тарелку передо мной, я замерла на секунду. На белом фарфоре лежал идеально прожаренный стейк, рядом — тонкие ломтики запечённых овощей, а всё это украшала нежная зелень и аккуратный соус, разлитый будто кистью художника.
— Ух ты… — только и смогла выдохнуть. — Ты серьёзно это сделал сам?
Он усмехнулся и сел напротив, разливая по бокалам ещё вина.
— Вроде да. Хотя на самом деле я переживаю сильнее, чем на любом концерте.
Я фыркнула, пряча улыбку.
— Ну, посмотрим, заслуживаешь ли ты аплодисментов.
Сделав первый кусочек, я почувствовала, как глаза сами собой расширились. Сочный, ароматный, с лёгкой корочкой и мягким розовым центром — это было чертовски вкусно.
— Чёрт, Лиям… — сказала я, прикрывая рот рукой. — Это действительно лучший стейк, что я когда-либо ела.
Он расслабленно откинулся в кресле, в глазах мелькнула искорка самодовольства.
— Я предупреждал.
Мы ели медленно, неторопливо, больше разговаривая, чем сосредотачиваясь на еде. Он рассказывал о турне, о том, как тяжело даются переезды, но как спасает мысль о доме — и обо мне. Я смеялась, слушая его истории о том, как Брайан снова ухитрился уснуть прямо на репетиции, и о том, как Лео пытался спорить с охраной в аэропорту.
— Ты знаешь, — я положила вилку и посмотрела на него, — мне даже странно думать, что всего месяц назад мы сидели на разных континентах, а сейчас — вот так, вместе.
Он взял мой бокал и чокнулся со мной.
— И я хочу, чтобы таких вечеров было больше.
Мы выпили, и я поймала себя на том, что уже не замечаю времени. Вино приятно согревало, свечи мягко освещали его лицо, а я всё чаще ловила его взгляд, в котором было что-то большее, чем просто довольство удачным ужином.
— Так что, — сказал он с лёгкой улыбкой, — ужин запомнился?
— Запомнится, — ответила я, — и не только ужин.
Я протянула руку через стол, и он крепко сжал её, не отводя глаз. И вдруг мне показалось, что весь мир сжался до этой кухни, до запаха вина и до его пальцев, уверенно переплетённых с моими.
После ужина мы ещё долго сидели на кухне — болтали, смеялись, вспоминали истории, которые никогда раньше не обсуждали. Казалось, усталости нет вовсе: только лёгкое вино, тихий смех и ощущение, что этот день действительно стоит сохранить в памяти.
Когда бокалы опустели, Лиям встал, обошёл стол и протянул мне руку.
— Пойдём, — сказал он мягко. — День ещё не закончен.
Я вложила ладонь в его и позволила поднять себя. Мы медленно прошли по коридору, и на каждом шаге он будто проверял, не передумала ли я. Но я только крепче держала его руку.
В спальне горел приглушённый свет. Лиям остановился, повернул меня к себе и склонился так близко, что дыхание обжигало кожу. Его ладонь скользнула к моей щеке, а я, затаив дыхание, прикоснулась к его губам.
Поцелуй был неторопливым, тёплым, как завершающая точка этого дня. Я улыбнулась сквозь него и прошептала:
— Пожалуй, это лучший День святого Валентина в моей жизни.
— Тогда я сделал всё правильно, — ответил он, прижимая меня ближе.
Я почувствовала, как напряжение последних недель растворяется в этой близости. Всё остальное перестало иметь значение — ни завтра, ни вчера, только этот момент.
Мы медленно отступили к кровати, и я позволила ему обнять меня крепче. День удался — и заканчивался именно так, как я могла только мечтать.
***
В комнате царила полутьма, мягкий свет луны пробивался сквозь шторы, очерчивая холодные линии мебели. Пространство выглядело так же пусто, как и тот, кто сидел внутри. На полу, облокотившись о край кровати, молодой мужчина в чёрном, с усталым лицом и затуманенным взглядом. Рядом — бокал и почти пустая бутылка вина. День святого Валентина проходил для него так же, как и многие другие — в одиночестве.
В руках он держал фотографию. На снимке — светловолосая девушка с пронизывающим, жгучим взглядом. В её лице читались дерзость и амбиции, будто она была создана для того, чтобы завоёвывать мир. Он смотрел на фото долго, будто пытаясь оживить её взгляд, вытащить хоть каплю тепла из этого холодного изображения. Но снимок оставался снимком, и в груди только сильнее тянуло от пустоты.