— Что? — Эрик развёл руками. — Я же ничего плохого. Только то, что ты стал вечно улыбающимся, и это пугает.
— Я улыбаюсь и без неё, — возмутился Лиам.
— Да-да, — протянул Эрик, глотнув сока. — Только обычно это было оттого, что ты что-то учудил.
Я рассмеялась, и Лиам бросил на меня взгляд, полный притворного возмущения, но в глазах его скользнула тёплая искорка.
Эмма тем временем устроилась у меня на коленях и показала игрушечного мишку.
— Его зовут Олаф. Теперь он тоже твой друг.
— Тогда мы с Олафом будем неразлучны, — кивнула я серьёзно, и малышка захихикала.
Эрик удовлетворённо откинулся в кресле:
— Ну всё, Зара, ты прошла проверку. Если Эмма тебя приняла, считай, ты в семье.
— Спасибо за доверие, — я рассмеялась, но внутри ощутила странное тепло.
Я лежала на широкой кровати в комнате Лиама, глядя в потолок, где от луны на шторах играли мягкие тени. Телефон всё ещё тёплый в руке после разговора с мамой. Она, как всегда, спрашивала про домашние дела, про учёбу, про то, как я себя чувствую. Ничего необычного. Только вот я не смогла сказать ей главного — что я здесь, в Осло, и только что познакомилась с родителями Лиама.
В какой-то момент я поймала себя на мысли: мама ведь даже не знает, что я встречаюсь с кем-то. Для неё я всё ещё та самая девочка, которая ночами корпит над учебниками, и у которой нет времени на отношения. И, честно говоря, мне даже немного смешно стало от того, что реальность так сильно отличается от её представлений.
Закрыв глаза, я снова прокрутила в голове сегодняшний день. Тёплые взгляды его мамы, шутки Эрика, смех маленькой Эммы, которая не хотела отпускать меня с коленей. Я не ожидала, что его семья так быстро примет меня. Обычно я всегда чувствовала себя лишней в чужих компаниях, но сегодня… сегодня впервые за долгое время всё было по‑другому.
И мне стало спокойно. Даже слишком спокойно. Я улыбнулась в темноте, думая о том, что, возможно, это и есть то самое ощущение — принадлежать чему‑то большему, чем просто отношения. Принадлежать семье.
Я прижала телефон к груди, словно это могло передать маме то, чего я пока не решалась сказать. "Когда-нибудь расскажу", — прошептала я себе. Но только не сейчас. Пусть ещё чуть‑чуть всё побудет только моим.
С этими мыслями я повернулась на бок, натянула одеяло до подбородка и почувствовала, как где‑то внизу по дому тихо скрипнула лестница — наверное, Лиам. И я поняла, что впервые за долгое время мне не страшно.
Утро началось не с будильника, а с тихого смеха. Я проснулась оттого, что кто‑то очень настойчиво тянул меня к себе, целуя в висок и одновременно пытаясь стянуть одеяло.
— Лиам, — простонала я, зарываясь лицом в подушку. — Мы у твоих родителей, между прочим.
— И что? — его голос был ленивый, но с явным намёком на хищную улыбку. — Думаешь, они не догадываются, что мы можем спать не как соседи по комнате?
— Да тут не в догадках дело! — я вывернулась и посмотрела на него, краснея. — Вдруг кто‑то зайдёт.
Он откинулся на подушку и с самым невинным видом пожал плечами:
— Никто не зайдёт. Обещаю.
Я даже не заметила, как он меня уговорил. Сначала было только его горячее дыхание у шеи и руки, которые так уверенно знали, чего хотят. Я пыталась отмахнуться, напоминая себе, что мы у его родителей, что это безумие, но в какой-то момент сопротивляться стало невозможным.
— Лиам… — шёпотом выдохнула я, задыхаясь от смеси страха и желания. — А вдруг…
— Тсс, — он склонился ко мне ближе, улыбнувшись своей наглой улыбкой. — Никто не зайдёт. Обещаю.
И ровно в тот момент, когда всё внутри меня уже пылало и я почти забыла, где мы находимся, в дверь раздался уверенный стук.
— Barn, frokost er klar! (Дети, завтрак готов!) — голос его мамы прозвучал особенно громко и отчётливо.
Я в ужасе замерла, а он, наоборот, уткнулся лбом в моё плечо и тихо расхохотался.
— Ты издеваешься?! — прошипела я, отталкивая его, едва удерживая смех и панику.
— Ну… я говорил, что не зайдут, — с трудом выдохнул он, пытаясь выглядеть серьёзно, но глаза сияли от смеха.
— А постучать — значит, по-твоему, не считается?! — я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как пылаю вся.
— Идём завтракать, пока мама не решила, что мы мёртвые, — хмыкнул он, легко целуя меня в висок и уже натягивая футболку.
Я лежала, тяжело дыша, и всё ещё не могла поверить, как близко мы были к тому, чтобы забыть обо всём.
— Лиам, — пробормотала я сквозь смех и злость, — ты просто… катастрофа.
— Зато твоя, — самодовольно бросил он и протянул мне руку, помогая встать.
Я ещё толком не пришла в себя после утреннего «приключения», когда мы уже сидели за длинным деревянным столом на кухне. Аромат свежих булочек и кофе наполнял комнату, а в окне блестели снежные вершины. Казалось, сама Норвегия решила похвастаться своей красотой.