– Юрьевы они. Так вот, его сбили здесь, прямо перед подъездом. На глазах у жены и ребенка, когда он открывал дверь своего автомобиля. Был суд, но судья…
– Как звали судью, знаете? – спросила Софья.
– Играсова Еремея Павловна, – ответил наш собеседник. – После рассмотрения дела присудила семье Юрьевых выплатить штраф за порчу автомобиля баронета Кафродова. Потому как, по ее мнению, мужчина переходил дорогу в неположенном месте. То же, что водитель был под наркотой или пьяный, и вообще, его быстро увезли отсюда охранники отца, даже не рассматривалось. На месте остался только семейный адвокат, и так все завертелось. А через пару месяцев и Катерина Юрьева взяла, да и спрыгнула с моста в Москву-реку. Вот только до этого она упорно и целенаправленно боролась с несправедливостью, и тут самоубийство…
– Понятно, – я нажал на «стоп» и переслал получившийся файл Инне, после чего сам позвонил своей красавице.
– Алло, Инна, привет…
– Мог бы дать дослушать, – раздался в трубке недовольный голос фаворитки. – Я как раз на Лубянке, и кое-кого эта запись уже очень… Очень заинтересовала!
– А что ты там делаешь? Я думал, ты в кампусе!
– Да по нашему заводику вопросы решаю, – мурлыкнула старшая цесаревна. – Знаешь, твоя идея с консервированным спайс-суши оказалась на удивление востребованной! Да, мы и технологию переработали, и специальную упаковку сделали, но сейчас даже армейцы хотят себе это блюдо в ИРП. Как минимум в «офицерский» набор!
– Это все замечательно… – хмыкнул я, – …но лучше поговорим об этом дома. Я немного занят.
– А где ты сейчас, собственно?
– В Крылатском. На Крылатской улице. Там, где в прошлом году ребенка съели, – ответил я. – С Софьей. И Анька за нами увязалась.
– Хм… Привет журнашлюшке… – игриво прочирикала цесаревна.
– Та запись, кстати, как раз по родителям этой самой девочки, – добавил я. – Сама понимаешь, тут уже дело даже не в справедливости или порядочности, а в банальной ответственности. Коли уж согласился стать аристократом…
– Фрол Юрьевич, – услышал я в трубке чуть отдаленный от микрофона, а потому приглушенный голос своей фаворитки, – а не скажете ли мне, кто у нас Крылатское своей «вотчиной» объявил? Вот даже как! У трех нянек дитя без глаза? Ну а на саму эту Крылатскую улицу кто претендует? Вавиловы…. Даже не знаю таких.
– Алё! Инн? – произнес я, надеясь привлечь внимание цесаревны.
– Да, дорогой, – ответила мне супруга и тут же заверила: – С этим делом разберутся! А ты, я так понимаю, все по приказанию Сафронова носишься?
– Не то что по приказанию… – поморщился я, зная, что Инна неодобрительно отнеслась к инициативе нашего ректора организовать таким вот образом мой досуг. – Скорее по настоятельной просьбе, которой было трудно отказать. И не «ношусь»… Ну, в общем, мою позицию ты знаешь!
Я действительно уже озвучил своим девочкам, что, по моему мнению, особого толка от моих телодвижений в любом случае не будет, и компетентные органы разберутся с нападениями куда лучше. Но тем не менее изображать хоть какую-то осмысленную активность необходимо! Потому как под подобными пожеланиями не кого-нибудь, а самого Серафима вполне может скрываться второе, третье и четвертое дно. Возможно, даже связанное с Чайным клубом.
Нина тогда со мной согласилась. А вот ее сестра выразилась в том ключе, что, если я думаю, что мне нечего делать, лучше бы обратил внимание на дела нашего рода, а не тратил время на разную ерунду. Но все же в итоге со скрипом признала, что, во-первых, это все же моя роль в Большой игре, а потому ректор – руководитель и имеет право послать меня хоть к черту на рога, пока дело касается Кузьмы-студента, а не Ефимова-аристократа. Ну и, во-вторых, герцог Сафронов вообще на удивление хорошо к нам относится! А предыдущие полгода старательно прикрывал меня от клейма злостного прогульщика и оберегал от немедленного отчисления из колледжа. Потому возникать сейчас против его «просьб» будет верхом неблагодарности.
– Ты дома поздно будешь? Может быть, тебе транспорт прислать? – уже заканчивая разговор, спросила Инна.
– По времени не скажу, но лучше ложитесь спать и не ждите, – ответил я. – А так, мы на колесах. Я «Руссо-балтик» взял.
– Хорошо, – услышал я из трубки. – Тогда, как домой вернусь, тебе я наберу, если не забуду. Пока!
– Да, давай, – ответил я, отключая ПМК, и обратился к внимательно прислушивавшемуся к моему разговору городовому: – Ну что же, Лазарь Васильевич, давайте уже поторопимся к Марье Семеновне. Объясните ей, кто мы, успокоите, ну, вы и сами знаете…
Собственно, ни сам дом, ни подъезд, в котором жила старушка, не производили какого-то особенного впечатления. Старая, еще советская типовая многоэтажка, судя по внешнему виду, капитально ремонтировалась в последний раз еще лет десять назад. Хозяева же «вотчины», то бишь аристократический род, объявивший о том, что будет заботиться об этом кусочке города вместо мэрии так, словно это его родовые земли, похоже, не считал необходимым беспокоиться как о дармовых благах для местных жителей, так и о повышении комфорта их жизни.