Перед следующим открытым павильоном с картинами мы приостановились, чтобы полюбоваться на очередной мавзолей. Укрытый склоненными к его крыше тяжелыми ветвями могучего дуба и окруженный чуть покосившимися могилами, каждая из которых могла бы претендовать на звание произведения искусства, он был, по сути, бутафорским сооружением, как и окружающие надгробия. И тем не менее увиденное впечатляло, а если присмотреться внимательнее, можно было заметить небольшие, но приметные латунные таблички, сообщавшие о том, что то или иное место уже имеет своего будущего постояльца и теперь только дожидается неизбежного.
– Не понимаю я, как можно вот так самому себе могилу купить… – пробормотал Валька, остановившись неподалеку от меня.
– Ну… тараканы в голове у всех разной длины, толщины и усатости, – пожал я плечами. – А потому каждый сходит с ума по-своему! Но, как по мне, уж лучше здесь пару часиков помотаться, чем изображать из себя великих детективов, ползая по подворотням и тратя кучу времени, чтобы найти нужное место.
– Мы как минимум удостоверились, что версия Софьи имеет право на жизнь, – усмехнулся Валентин, хлопнув меня по плечу.
– Нет, мы всего лишь удостоверились в том, что мужчина похожей комплекции использовал похожий кривой нож, – ответил я и, помолчав с пару секунд, добавил: – Что мы, собственно, и так знали. Так что даже второй заход был лишним.
Ну да, а еще самым интересным в том плане, что мы нарвались-таки на какую-то дворовую гопоту, которой не понравилось, что мы вынюхиваем что-то в их дворе. Вот это вроде не «Улей» какой-нибудь! То бишь «район сверхуплотненной застройки», каковые в качестве временной меры появились в наших городах во время Первой Магической войны. Впрочем, как показывает история, все «временное» всегда стремится стать «постоянным».
В том же Новосибирске, пострадавшем от китайских обстрелов и бомбардировок еще в течение Третьей мировой, в короткие сроки был отгрохан Толмачевский район, расположившийся западнее Ленинского. Так называемый «Новосибирский улей», где многие еще советские нормы жилищного строительства были принесены в жертву быстровозводимой однотипной эрзац-капитальной застройке на минимальной территории под концентрированной магической защитой.
Именно туда заселяли как лишившихся жилья горожан, так и беженцев. В маленькие квадратные ячейки квартир двенадцатиэтажных домов. В тесноту, но зато со всеми удобствами и, главное, медобслуживанием. Что помогло уберечь уйму ни в чем неповинных людей как от разнообразных эпидемий, так и от массовых проклятий, насылаемых китайскими одаренными.
Война закончилась, горожан расселили по новостроям, а районы сверхуплотненной застройки остались. Их просто решили не сносить, благо качество зданий оказалось отменным, селили же туда бедные слои населения, то есть тех, кто желал переехать в город на постоянное место жительства, но не имел финансовых возможностей приобрести более достойное жилье. Так что «Ульи» стали, с одной стороны, своеобразным спасением для городов с их быстро растущим населением, а также источником дешевой неквалифицированной рабочей силы, а с другой – вечной головной болью администрации и неиссякаемым источником мелкого криминала и гопоты.
Так что я даже удивился, когда к нам «руки-в-брюки», вразвалочку подкатили пятеро парней, с ходу, лениво и нагло выдвигая какие-то предъявы. Впрочем, я едва не заржал, когда они, брякнув «Звинямс!», синхронно развернулись на сто восемьдесят градусов и так же неспешно начали уходить, стоило на моей руке появиться шарику антиматерии. При этом сваливали они не просто так, а обсуждая на ходу нечто вроде «теории струн для чайников», при этом неизменно называя друг друга не иначе как «калеками».
Забавный, в общем-то, эпизодик резко напомнил, насколько насыщенной была моя жизнь тогда, когда я еще скрывал свою силу. Сколько было таких вот случайных встреч, которые ну никак не могли закончиться миром, пусть и являлись игрой в одни ворота!
Нет, я вовсе не сожалел о снижении концентрации гопоты в моем окружении, да и интересы у меня ныне другие, не по статусу целому герцогу морды дворовой шпане бить. Но вот какая-то ностальгия все же проклюнулась. Захотелось ненадолго снова побыть простым русским парнем, приехавшим в Новосиб из Чулыма, обучавшимся в заштатном физкультурном колледже и разгружавшим на заднем дворе ресторана ящики с импортной «Пе-Ко Колой».