Впрочем, уж точно не ему критиковать планы его светлости! Как раньше говорили: партия сказала: «Надо», комсомол ответил: «Есть!»
Придется, конечно, упомянуть в докладе, что аномальных ментальных волн от девчонки аппаратура не зафиксировала. Это его светлость расстроит, в конторе давно уже поговаривают, что, прознав про возможности ее мамаши, его светлость начал присматриваться к дочурке. По его приказу несколько прикидочных планов захвата и похищения уже составили… Ведь спрятать-то можно кого угодно, и никогда никто на герцога не подумает. Вот только сопляк не знает, насколько на самом деле его светлость мстителен.
Касательно же девчонки, родовые земли обширны, а чтобы на них попасть, нужно иметь доказательства. Но даже если так, имеются не один и не десять хорошо спрятанных бункеров, о которых очень мало кто знает. А во многих ведь уже давно содержат… «желанных гостей», которых очень хотел бы видеть у себя герцог и которых КГБ безуспешно ищет уже сколько лет! Впрочем, на эту информацию в голове у допущенного к тайне сотрудника СБ стояла такая сложнонавороченная психоментальная блокировка, что Геннадий Анатольевич даже думать об этих секретных тюрьмах побаивался, опасаясь срабатывания триггера, который немедленно превратит его в овощ.
Но все же держать подобную информацию в голове приходилось. Особенно теперь, когда эта девчонка, скорее всего, станет одной из «приглашенных» его светлости. И именно он принесет новости о ее необычных возможностях!
Надо бы только исключить из доклада тот факт, что все прошло успешно исключительно по той причине, что выскочка никогда ранее не сталкивался с родовыми магами-специалистами, кроме примитивных боевиков. Иначе непременно обнаружил бы морочащие ему головы поточные каскадные заклинания. Не скрыть ее, а завуалировать. Так, на всякий случай, чтобы в итоге его случайно не отодвинули подальше от кормушки во время последующей раздачи плюшек.
А вот чего Геннадий Анатольевич не знал, так это всех подробностей, деталей и мотивов его светлости касательно паренька, которого он, как верный хозяйский пес, иррационально презирал. Да ему и не интересно все это было! Он делал свою работу и делал ее хорошо. Велено было скормить во вскрытой камере сопляку некий адрес, и он это сделал, а кто там живет и почему Томский дал именно его, подобных вопросов он привычно не задавал. Хоть и удивился тому, что за кладкой, к которой велено было привести выскочку, на самом деле обнаружился вполне реальный детский трупик.
Насвистывая веселую мелодию, Плюбетский, специалист-мозгокрут, направился собирать ранее любовно расставленную по всей Ховринской больнице специальную аппаратуру. Включив в наушниках своих навороченных очков дополнительной реальности любимую музыкальную подборку пусть не полностью, но слегка расслабился. А потому совершенно не обратил внимания на то, как по перекрестку за его спиной, звонко смеясь и шлепая босыми ножками, пробежала маленькая, слегка прозрачная девочка.
Старик, умудренный опытом и убеленный сединами, потомственный Белый Чародей и Великий Волшебник, Волхв Высшей Категории Тристейн фон Альберт дер Крауфильд, облаченный в сияющую мантию со звездами и широкополую шляпу-колпак, величественно восседал в своем «Салоне», ожидая скорого прихода очередной богатой клиентки.
Вообще, Великие Волшебники, конечно, не должны никого ждать, а уж в его-то почтенном возрасте суетиться и вовсе было невместно. Однако даже Белые Чародеи хотят есть, к тому же им положено жить красиво и на широкую ногу. Что довольно трудно, ведь Волхв Высшей Категории Тристейн фон Альберт дер Крауфильд получал очень маленькую пенсию, не отработав в своей жизни ни единого года.
Тем более что на самом деле выплаты от империи шли не на почтенного длиннобородого старца, судя по имени, имевшего корни в Землях Германской нации, а на некоего Полюкова Демьяна Максимовича. Бомжа, перебравшегося из Минской губернии в Москву три года назад. Вот только конченый пропойца, настоящий хозяин имперского удостоверения личности, которым Белый Чародей уговорил поделиться, благодаря магии клофелина в привокзальной забегаловке, также был не первой личностью Великого Волшебника.
На самом деле он уже и не помнил всех этих Кахотиных, Ивановых, Джебраиловых и прочих, под личиной коих умудренный годами старец скрывался последние десять лет. Ровно с тех самых пор, как, прекратив свой крестный поход против сил зла, отринул чернокнижие и стал наконец-то тем, кем хотел быть всю жизнь, настоящим Добрым Волшебником. Великим, естественно.