– Фигня! – я помотал головой, запрещая себе об этом думать. – Если бы что-то было, я бы помнил. Или это твоя работа?
– Зачем, когда под рукой есть настоящий менталист, а не тот суррогат, что дает воинские техники, заклинания или наносные магемы, – Стальной Канцлер не обратила внимания на мою вспышку. – Кому как не матери лучше всего знать своего ребенка.
– Почему… – новости буквально оглушили меня, заставив без сил рухнуть в кресло. – Для чего она сделала это?
– А ты уверен, что хотел бы помнить об этом? – бабушка с непонятной гримасой, застывшей на лице, буравила меня глазами. – Как изо дня в день мучился от постоянно нарастающих болей? Как кричал ночами, не имея сил уснуть, и тебе приходилось колоть мощные обезболивающие, чтобы ты хоть чуть-чуть отдохнул? Я не слишком жалую твою мать, прежде всего за то, что она вышла за Ваську, но, если бы она этого не сделала, я сама стерла бы тебе память.
– Значит, дед… – Привычная картина мира в очередной раз ломалась в моей голове.
– Он тянул до последнего. Ждал, искал, возил тебя к самым разным специалистам, – Виолетта Семеновна продолжала жечь меня глаголом правды. – Лишь когда стало понятно, что еще немного – и тебе настанет конец, он согласился. Я ему ассистировала. Жуткий ритуал, разработанный самим Распутиным, Иван модифицировал под твои нужды. Пробивать остальные чакры мы не собирались, только сделать из тебя колдуна. Как видишь, в итоге все получилось как нельзя лучше. Не сразу, конечно, но это уже неважно.
– Ну да, а то как же, – я выпустил воздух через сжатые зубы, стараясь успокоиться, а затем одним глотком допил остывший чай. – Всего-то каких-то пять лет мучений. Ерунда, не стоящая упоминания. Какого хрена вы просто не заблокировали мне чакры?!
– Не кричи, я тебя прекрасно слышу, – осадила меня бывший рыцарь Третьего рейха. – Мы пробовали это сделать, и не раз. Еще когда у тебя только появились первые симптомы СИР. Иначе ты просто не протянул бы два года. Но ты же у нас «уникум» и любишь сюрпризы. Тебе хватило двух месяцев, чтобы сорвать первую блокировку. С последующими ты справлялся еще быстрее, дня за три, максимум за неделю.
Я переваривал услышанное, и чем дальше, тем хуже мне становилось. В словах бабушки я не чувствовал лжи, хоть опытный политик – это не тот, с кем мне было тягаться. Казалось бы, после всего, что мне довелось пережить, верить кому-то на слово глупо, но именно поэтому я понимал, что все сказанное ею сейчас – правда. Ведь я начну копать и проверять, хотя бы для того, чтобы разобраться в своей же собственной жизни.
И если она соврала, это будет последняя наша встреча. Я сделаю все, чтобы отомстить. Невзирая на родство, титулы и звания. Империя Германской нации просто лишится своего бессменного Стального Канцлера.
– И что было дальше? – немного остыв, я был готов дальше слушать откровения о своем прошлом. – Допустим, что все, что ты говоришь, – правда. Тогда почему дед вышвырнул меня, когда понял, что все получилось? Почему ничего не рассказал мне после?
– Не городи чушь, никто тебя не выгонял, – поморщилась Виолетта Семеновна. – Да, Ивану было тяжело видеть тебя искалеченным. Но решение уехать единолично принял Василий. Мой сын оказался той еще сволочью. Слишком мало времени я ему уделяла, вот и вырос с ветром в голове. Все шастал по каким-то сходкам да кабакам. Язык у него подвешен, тут не поспоришь, да вот ума не хватило. И к сорока оказался с женой, выводком детей и голым задом.
– Как-то не слишком ласково о родном-то ребенке, – мои отношения с отцом всегда были натянутыми, но слышать такое от его матери оказалось неприятно. – Кто ж виноват, что он таким стал.
– А я с себя вины и не снимаю, – в голосе бабушки звякнул металл, – только свою голову другому не приставишь. Ты вон не сдался, хоть пережил куда больше, нежели Васька. А он, как нагулялся, к Ивану прибежал, мол, корми, пои, раз народил! А когда у тебя способности проснулись, старый на радостях тебя наследником всего записал. Тут Васька впервые взбеленился. Ну а когда ты заболел, не придумал ничего другого, кроме как обвинить нас в случившемся. Мол, если бы не гены, ты не уродился бы магом и с тобой бы ничего не случилось. Может, согласись тогда дед завещание переписать, он еще и остался бы, а так сгреб вас в охапку и, никому ничего не сказав, рванул в Сибирь.
– Прям вот сам, никто его не гнал? – я недоверчиво поглядел на старушку, хотя называть так воеводу, выглядящую максимум лет на пятьдесят, вслух было глупо, если не смертельно опасно. – Ага, и постриг сам принял…