– И ты решила масла подлить с замком, – я кивнул, прокручивая в голове полученную информацию. – Чтобы наверняка, так сказать.
– Замок – мелочь, – фыркнула бабуля, – лишь предлог, чтобы к твоему проживанию в Империи Германской нации вопросов не было. Пожил бы в нем тихонько, под присмотром, вместе со своими девками пару месяцев… ну, может, полгода. А я пока самых резвых бы укоротила да Максимке мозги вправила. Кто ж знал, что Варяг, скотина такая, свое сознание в тебя переместил. Убила бы гаденыша!
– А просто рассказать о происходящем нельзя было? – В который раз за сегодня внутри закипел гнев. – Я, между прочим, живой человек, а не марионетка, которую вы привыкли за ниточки дергать. И привык сам решать, что мне делать, а что нет. И этим вашим фонам-баронам вполне мог мозги вправить, подручными, так сказать, средствами.
– Именно этого я и боялась! – грохнула ладонью о стол Стальной Канцлер. – Что ты полезешь разбираться и сложишь дурную голову. Думаешь, все можно решить мордобоем? Это не детский сад! Пусть ты будешь трижды прав, но тебя выставили бы кровавым маньяком, напавшим на добропорядочных бюргеров. И Славка был бы вынужден сам отдать приказ о твоей ликвидации, чтобы не допустить международного конфликта.
Мы замолчали, буравя друг друга взглядами. При этом умом я понимал, что в словах бабушки есть… определенная логика. Я действительно не знал о политической ситуации, сложившейся в Империи Германской нации, да и силу информационного воздействия не умалял. Ведь не важно, что на самом деле произошло, важно, как преподнести это людям.
И черное станет белым, а убийца – жертвой произвола полиции. Плавали, знаем. Правда, я не верил, что наш император решился бы меня ликвидировать, но что авторитет государства был бы подорван – это факт. Но, блин, как обидно ощущать себя полным лохом, которым крутят, как хотят, опытные наперсточники.
– Послушай меня, мой мальчик, – голос и взгляд бабушки смягчились. – Ты уже взрослый и играешь в высшей лиге. Учись извлекать из произошедшего урок и не давать волю чувствам. Пищу для размышлений я тебе дала. Захочешь – сам проверишь мои слова. Что делать дальше – решать только тебе. Но запомни, все, что мы делали, было тебе на благо, пусть даже это неочевидно. И если ты когда-нибудь позовешь – мы придем на помощь, даже если весь мир будет против тебя.
Глава 4
Разговор со Стальным Канцлером продлился еще около часа, прежде чем в двери тихонько поскреблись, и, получив разрешение, в комнату для переговоров заглянула миловидная девушка. Сказав что-то на немецком языке, она практически сразу же испарилась, ну а родственница уведомила меня о том, что наше время закончилось, и через пятнадцать минут ее ждет представитель Союза Океании для так называемых «консультаций».
Заметив мой вопросительный взгляд, уж больно много яда было в последней произнесенной фразе, Виолетта Семеновна улыбнулась и пояснила свое явное недовольство. Оказывается, правитель Союза Океании, или по-другому Империи Маджапахит, принц Сингасари Виджая Пятый был не очень приятным в общении человеком.
В общем-то, эта проблема касалась практически всех относительно малых государств Индокитая и Океании. После периода Реставрации, случившегося по завершении Третьей мировой войны, во многих государствах пали как искусственно поддерживаемые демократические, так и коммунистические режимы, на смену которым пришла естественная монархия. Причем как со своими плюсами, так и с минусами, проявившимися в этом регионе куда сильнее, нежели во всем остальном мире.
Маленькие, но очень гордые бывшие Лаос, Бирма, Таиланд, Камбоджа, Вьетнам и прочие объявили свои территории чуть ли не колыбелью человеческой цивилизации и, естественно, прародителями государственности. Ну и исторически так сложилось, что высшая власть в этих странах фактически обожествлялась, так что не прошло много времени, прежде чем новая патриотическая общественность наделила своих правителей соответствующим статусом и некоторым количеством культурных извращений.
Вот и в Империи Маджапахит, бывшей Индонезии, в результате короткой, но кровопролитной войны, захватившей соседние острова и Папуа Новую Гвинею, принц Сингасарии Виджая Пятый стал этаким богом-королем. И ему теперь невместно было разговаривать напрямую с простыми смертными, а потому за него это делали так называемые «Лица Брахмы», четыре человека, толкующие соответственные Веды и оглашающие добрую, злую, надменную и вежливую речь своего живого божества. Что было очень неудобно во время переговоров и чрезвычайно раздражающе.