– Ваша божественность, вы позволите… – согнувшись в раболепном полупоклоне, Буковски замер, преданно поедая глазами скрюченную у стены фигуру.
– Можешь не лебезить, – буркнул Володырь, откинувшись спиной на стену, а затем и вовсе прикрыл глаза. – Он ушел. Потратил много сил на прыжок. Сейчас ничего не видит и не слышит.
– Что ж, чудно, – выражение лица короля мгновенно изменилось на привычно надменное. – Эй, кто там?! Ну-ка обед сюда нам с Игорем Николаевичем!
Тут же в номере зашуршали слуги, разгребая осколки, устанавливая стол и сервируя его по высшему разряду. Кшиштоф уселся на услужливо подвинутый ему стул, приоткрыл крышку на парящем судке, втянул носом запах и, довольно крякнув, собственноручно разлил по бокалам сливовицу, до которой был великий охотник.
– Присаживайтесь, друг мой, – улыбнувшись, Кшиштоф показал глазами на пустой стул. – Нам есть что отпраздновать.
– Наш эпический провал? – Володырь скептически скривился, но все же поднялся и тяжело плюхнулся на стул.
– Ну что вы, – поляк, напротив, прямо лучился довольством. – Какой же это провал?! Знаете, в большой политике как в подворотне. Продемонстрируй силу – и с тобой будут считаться. Покажи при этом каплю безумия – и тебя начнут бояться, сделай при этом вид, что у тебя все под контролем – и тебя начнут уважать! И наш пернатый друг великолепно с этим справился.
– Ну да. Только еще секунда – и меня даже не размазали бы, а просто аннигилировали, – Володырь поморщился. – Не ожидал, что этот сопляк, Варлок, свяжется с эльфийской богиней.
– Да, это было неприятно, но не смертельно, – отмахнулся Кшиштоф. – Папа обещал неприкосновенность и у него хватит силы, чтобы сдержать свое слово. А насчет той девки… ну так это нам тоже на руку.
– В смысле? – Володырь удивленно поднял брови. – Чего хорошего в том, что они монополизировали проход?
– То, что у нас есть свой, конечно же, – король всплеснул руками. – И сила его удержать. И в этом ракурсе вспышка Змея произошла очень и очень удачно. Нам, можно сказать, достался чужой журек в хлебе, а нашим оппонентам – многочисленные и незаслуженные обвинения. Пока вы тут бесились, со мной уже связались представители девяти государств. И руку даю на отсечение, что в течение недели объявятся и остальные. Включая немцев, французов и турок.
– Политика, – проворчал Володырь, подхватывая бокал со сливовицей со стола. – Никогда в ней не разбирался. Ваше здоровье!
– Nazdrowie! – Бокалы со звоном сошлись над столом в разгромленной комнате.
Высокий стоячий воротник, стянутый шелковой лентой, неприятно резал шею. Я потянулся его поправить и тут же получил по рукам от Нины.
– Давит – жуть, – наткнувшись на возмущенный взгляд любимой, я скорчил максимально жалостливую рожу. – Да и неудобно как-то…
– Неудобно, ваша светлость, справлять естественные надобности в почтовый ящик и предаваться плотским утехам в гамаке, – Нина не повелась на мимимишную моську. – А награды положено носить согласно статуту и делать это с почтением и честью!
– Что-то вы, юная леди, больно подкованы в вопросах плотских утех, – буркнул я, раздосадованный неудачей. – Прям даже подозрительно как-то…
– Исключительно теория, ваша светлость, – мурлыкнула Зайка, стрельнув в меня масляным взглядом. – Ожидая мужа, перечитала кучу развивающей литературы. И составила список того, что нужно непременно попробовать на практике.
– Значит, позавчера…
– Пункты пять и шесть, – Нина облизнула губки розовым язычком, заставив меня сглотнуть. – С вариациями.
– А всего сколько? – дышать вдруг стало тяжело, и кроме воротника вдруг начали давить еще и штаны. – Ну, это я, чтобы знать, к чему готовиться.
– Что-то около семидесяти или восьмидесяти пунктов, точно не помню, – легкомысленно отмахнулась Зайка. – Не трогай, кому говорю!
Я снова получил по рукам, которыми пытался ослабить проклятую удавку. После возвращения с саммита в мою честь был устроен большой императорский прием, на котором мне вручили высшую награду Российской империи, орден Святого апостола Андрея Первозванного. Почетная и безумно редкая награда, кавалеров которой на данный момент можно было пересчитать по пальцам одной руки. И в целом я был весьма доволен, поскольку к почестям прилагалось еще и немало льгот, в том числе и для рода.
Вот только таскать платиновую звезду, украшенную бриллиантами, согласно статуту, нужно было либо совместно со специальной перевязью, либо с толстой, богато украшенной цепочкой, к которым крепился сам крест на двуглавом орле. Я же герцог Империи, а потому конкретно для меня требовался еще и особый крой парадного мундира, являющегося частью награды. Вот на нем-то как раз, несмотря на всю красоту и изящество, и имелась та самая лента, которая с каждой минутой все туже стягивала воротник, так что я уже начинал задыхаться.