А за все время скопились сотни подобных случаев, когда что-либо стреляющее не проходило через руки оружейников, и в результате случалась трагедия. В том числе и самопальные ловушки на театре военных действий, вроде самострелов, кольев и прочего. Ставить-то их учили всех, но на играх они были запрещены.
Домой я приехал только в час ночи. Поговорив с еще не спавшими Иви и Ниной, рубящимися в шахматы в синей гостиной, объяснил ситуацию и, переодевшись в домашнее, направился прямиком в собственную комнату Инны. Это у меня, простите, была только наша общая спальня, а вот каждая из девочек обладала своим углом, мне же такой роскоши не полагалось! Такова вот судьба единственного мужчины в доме, полном особ женского пола.
Постучавшись и не дожидаясь ответа, я вошел внутрь и сразу же увидел, что моя девочка действительно расстроилась из-за сорванного вечера. Даже Касимову-старшую прогнала и сидела в одиночестве возле окна. Под лучами полной луны, поблескивающими искрами на влажных дорожках слез, пересекающих прекрасные чуть пухлые щечки.
– Кузьма, – произнесла Инна, когда я приблизился. – Скажи, только честно. А ты меня действительно любишь? Или я всего лишь придаток к Нине… Красивая… да-да, я знаю, что я красивая, но какова моя функция, просто раздвигать пред тобой ноги? Ты скажи, я все пойму…
– Инна, – мягко произнес я, опускаясь перед ней на колени.
– Нет, ты скажи правду, – усмехнулась девушка, а затем, протянув руку, потрепала меня по голове. – Сиськи, писька и ничего более, или ты хоть что-то ко мне чувствуешь? Скажи, Кузьма, почему даже с Женькой ты проводишь больше времени, чем со мной? Мне всего-то и хотелось сегодня…
Она тихо заплакала, а я, подавшись вперед, сгреб ее в охапку и прижал к себе. Вот же… женщины! И ведь она меня любит, но далеко не так сильно, как ее сестра, и страдает от того, что не одна у меня. Нине тоже порой плохо от необходимости делиться, но боль только укрепляет ее уверенность, что она все делает правильно, а вот Инна… Инна, как нежный цветок, которому нужен постоянный уход.
– Инна…
– Что… – выдавила она между всхлипами.
– Я люблю тебя… не так, как Нину, Женю и Иви, – произнес я и, не дав сказать ни слова, продолжил: – А как Инну! Мою маленькую отравительницу!
– Отравительницу, значит! – фыркнула она и вдруг хихикнула. – Медичи или Борджиа?
– Не, – улыбнувшись, продолжил я. – Как Ефимову, которая не хотела чего-то подобного, а тем более сделать мне плохо. Просто я всех вас люблю одинаково сильно, но по-разному! Ну могу я позволить себе такую блажь?
– Нет, – буркнула девушка, зарывшись лицом в мою грудь, майка на которой быстро пропиталась слезами. – Ты сам говорил, что я тебе не просто какая-то там «супруга в магии», а настоящая жена!
– Естественно, жена! – честно ответил я, потому как не рассматривал Инну как кого-то иного.
– Так почему? Почему я все время одна, а ты где-то бродишь? – произнесла она, отрываясь от меня и глядя прямо в глаза. – Вот чем ты сегодня занимался с этой начальницей?
«Ага, вот в чем дело!» – подумал я, а затем рассказал то, что узнал, и почему вынужден был задержаться.
Пофиг на подписки, семейное счастье дороже, а статус цесаревны перекрывает любые возможные последствия. Ну а по мере моего рассказа серьезность ситуации быстро доходила до умной девочки, и в глазах ее через какое-то время стояли уже не слезы, а настоящий страх. Так что обида была забыта, как и ночнушка, незаметно расстегнутая ловкими девичьими пальчиками и как-то сама собой соскользнувшая с молочно-белого тела.
Я целовал свою супругу и гладил ее груди, чувствуя, как из девушки прямо-таки на глазах выветривается напряжение. Потом мои руки дошли до бедер и того, что скрывалось между ними, а затем и меня самого избавили от лишней уже одежды.
Эта ночь была только для нас двоих. Для меня и предпоследней дочки императора Всероссийского, которой нужно было подтверждение, что она для меня не просто еще одна носительница вульвы, грудей и красивого личика. И я очень старался доказать ей это, правда, как обычно в подобных случаях, все у женщин сводилось к этому самому. Но кто их поймет?
Нина между тем была не против – ее откровенно тяготило ухудшающееся изо дня в день настроение сестры, да и вообще, по ее словам, я ее слегка… ну, в общем, девушка подустала и желала хоть ночку отдохнуть в одиночестве. Иви как богиня и существо вне рамок нашего понимания и, наверное, даже времени проблем не имела, а Женя…
Все же она в некотором роде вуайеристка. А потому, пока Инна не издала последний громкий стон, после долгого марафона доказательств бессильно расслабившись подо мной, а затем, обняв руками и ногами, словно большого плюшевого мишку, не заснула, я прекрасно слышал, как госпожа Ефимова-Касимова-старшая рукоблудила под нашей дверью. Мешать чему я не стал – тоже жена как-никак. Пусть забавляется, коли нравится.