Я отпустил копьё, которое продолжило вертикально стоять там, где я им в последний раз ударил о землю. Затем положил правую руку на холку своего давнего товарища. Рык всё это время, кажется, не переставал расти, так что сейчас в холке он был мне до пояса. Странно, но я совершенно не удивился тому, как он смог оказаться так далеко от дома, где я его оставил перед отъездом.
Пока я радостно приветствовал своего старого четвероногого друга, группа людей, что так бесцеремонно потревожила наш отдых, исчезла, молчаливо скрывшись в неизвестном направлении. Потрепав Рыка за ухом, я толкнул его голову в сторону Машени, ведь они с ней хорошо сошлись ещё в ту пору, когда одноклассники гостили у меня в замке, а девушке именно сейчас как никогда требуется поддержка. Верный Рык всё понял правильно и тут же скользнул к уже начавшей успокаиваться девушке. Ему даже не пришлось особо сильно задирать голову вверх, чтобы своим холодным и мокрым носом ткнуться ей в щёку. От неожиданности она вздрогнула, но, почувствовав под руками шерсть и знакомый запах, окончательно успокоилась и даже робко улыбнулась.
– Пойдём, – не отпуская её из объятий, я взял в руки копьё, что продолжало стоять так, как я его и оставил.
Рык пристроился с другой стороны девушки, подсунув свою голову под её руку. Такой процессией мы и отправились ко входу в мою квартиру на террасе, где уже вовсю суетился мой поверенный, устанавливая дымящийся чайник и вазочки.
Рик был поражён до глубины души. Помимо того что его друг перемещался неведомым способом, очень сильно похожим на утерянную магию телепортации, так ещё это аурное давление… Он не слышал, о чём именно говорил Кан с сектантами, и это при том, что говорили они громко. Единственное, что доносилось до террасы, на которой он стоял, это нечеловеческий рык Кана и какое-то глухое шипение сектанта в ответ. А потом, когда люди в балахонах начали пятиться в сторону ворот, его друг стал неожиданно отбивать ритм пятой копья. И ведь гном точно видел, что оно даже до земли не долетало. Плюс странные волны, исходившие от посоха. Они поначалу были того же зеленоватого цвета и напоминали обычный воздушный таран. Затем их цвет начал неуловимо меняться, пока не получил отчетливо серебряный окрас, а сами волны постепенно приняли форму зверя… Очень знакомого зверя.
Ладно бы это были простые волны, принявшие определённую форму. Нет, ничего подобного. В какой-то момент ситуация едва не обострилась, когда сектанты уже вышли за пределы домовой территории и хотели что-то произнести напоследок. Только им не дал этого сделать Кан, который внезапно начал рычать, причем ещё более грозно и громко, чем до этого. Затем волна, что принимала форму зверя, подхватила его рык, а по округе разнёсся нечеловеческий вой, который начали подхватывать животные по всей округе. За спиной Кана внезапно открылся портал. Мелькнула серебряная вспышка, ослеплявшая окружающих неестественно долго, целых полторы секунды, а после того как она погасла, из портала вышел уже знакомый гному зверь. Это был Рык, питомец его друга.
Могучая грудная клетка пса прямо на глазах раздалась до невероятных размеров, после чего он задрал свою голову и издал очередной вой. Только это был не простой вой. Зверь, как до этого Кан, выпустил в пространство волну насыщенного серебряного цвета. Рик готов был биться об заклад, что он видел рябь пространства, которую вызвал этот страшный вой. Сперва показалось, что рябь никому не причиняет вреда. Но затем она добралась до группы сектантов, и тех начало корёжить и скручивать. Именно поэтому они и постарались побыстрее удалиться, так и не проронив ни слова. Да и не могли они в тот момент говорить…
Вой питомца Кана поддержало большое количество животных, и, как показалось молодому гному, ответ этот был подобострастный, словно животные приветствовали своего короля.
А потом как-то резко всё оборвалось. На двор опустились звенящая тишина и какое-то спокойствие, словно после выигранной битвы. Пропала аура, наводившая ужас и парализующий страх. Рик был готов признаться: во время происходивших событий у него появилось ощущение, будто к горлу приставили клинок. Клинок, охочий и до крови, и до души, готовый не просто убить, а уничтожить само твоё право на существование. Сейчас же пришло понимание, что все они миновали самое страшное, что только возможно на свете. И это даже не смерть, а небытие и неприкосновенность души.