– Прости, – произнёс я, отряхивая щепки с рук. – Продолжай, пожалуйста.
– Нас с самого начала готовили к тому, – произнесла Машени, нервно сглотнув комок в горле, – что мы более себе не принадлежим, что мы – только корм для их господина. Возможно, мы бы так спокойно и пошли под нож, если бы не один старый слуга. Он попал к сектантам достаточно давно и, насколько нам было известно, служил им верой и правдой. Вот только на самом деле он вынашивал в своём сердце план мести. Дело в том, что секта не чурается ничего, и если у них не получается купить нужного им ребенка, то они его могут и украсть. Так случилось с тем стариком: одна из его юных дочерей, а потом и внучка были похищены. При том что сам он был магически инертен, оказалось, его дети имеют большой потенциал. Он случайно вышел на одно из подразделений секты, куда и устроился слугой. Хотел отомстить или хотя бы помешать планам, но детей очень хорошо охраняли, и единственное, что он смог сделать, это помочь детям покидать мир спокойной смертью, а не на алтаре кровожадного бога. Он же стал тем, кто не дал нам попасть под их влияние, не позволил промыть мозги. За что я ему очень благодарна! – произнесла девушка и прикрыла глаза.
Собравшись с силами, Машени продолжила своё повествование:
– Мы – это группа из тринадцати детей…
На этих словах одноклассница на секунду прервалась, словно не решаясь сделать следующий шаг. Потом зябко передернула плечами и скинула с себя одежду, прикрывая свою грудь. Затем девушка повернулась к нам спиной, на которой мы все увидели большую, выжженную на коже, словно тавро на скоте, цифру тринадцать. Также на её красивой и такой нежной и гладкой коже виднелись ужасные, уродливые шрамы от многочисленных побоев.
Машени поправила одежду и приготовилась продолжить свой рассказ. Рык при этом вылизывал ей руки, тихонько поскуливая, словно он понимал каждое услышанное слово. И никого не удивил очередной хруст древесины, вернее, на него даже внимания не обратили, настолько силён был шок.
– Мы стали теми, кого слуга сумел спасти. Спасти ценой своей жизни. Он вырезал весь отдел ковена, как они сами себя называют… Освободил нас от цепей, которыми мы были скованы, словно свиньи… – После этих слов девушка подняла длинные рукава, и все мы разглядели на её запястьях тонкие шрамы от кандалов. – Он умер, дав нам время и саму возможность сбежать. Все спасённые им девушки разошлись в разные стороны, чтобы сбить преследователей со следа и дать хоть кому-то возможность обрести новую, свободную жизнь. – На последних словах из её глаз потекли горючие слезы. – Сектанты нашли всех, всех до единой. Я осталась последней, тринадцатой, кого они ещё не вернули.
– Как? – сухим и от того ломким голосом начал я, закашлялся и, чтобы иметь возможность продолжить, сделал глоток остывшего отвара. – Как ты узнала, что осталась последняя?
– Они, – каким-то странно спокойным голосом ответила мне одноклассница, – показали мне куски кожи с цифрами тех двенадцати, что бежали со мной.
После этих слов Машени судорожно вздохнула, и слезы хлынули из её глаз потоком.
– Мерзавцы! – низким, вибрирующим от злости и гнева, срывающимся на рык голосом еле смог процедить я.
Все собравшиеся были со мной полностью солидарны. Каждый из них с той или иной степенью громкости высказывал что-то похожее. Мы были готовы прямо сейчас сорваться на поиски сбежавших тварей в человеческом обличии.
– Я обещаю! – глядя перед собой и сжимая кулаки, заговорил я всё так же тихо, но в наступившей тишине мои слова прозвучали более чем громко. – Я обещаю, – повторил я, поднимая глаза на Машени, – что тебе больше не придётся соприкоснуться с этим ужасом, и эти мерзавцы не доставят тебе больше никаких проблем! – После чего положил свою руку на её маленькую ладошку.
Так почти в полной тишине мы посидели ещё где-то с полчаса, прежде чем все начали расходиться по домам. Ребята были напряжены, но каждый из них был полон решимости не давать своих друзей в обиду. Перед тем как отпустить Машени в её комнату (ей стоило прийти в себя и немного поспать), я взял за голову Рыка и, глядя ему в глаза, произнёс:
– Отвечаешь за неё!
На это пёс одобрительно рыкнул и легко поднялся, отправившись вслед за девушкой. Я теперь был уверен, что, пока меня нет рядом, сектанты не смогут её похитить.