— Во-первых, у нас жуткий кадровый голод. Это у Дамблдора полшколы верных последователей — даже на Слизерине встречаются. А нам отказываться от возможности прибрать к рукам умненькую и не лишенную способностей ведьмочку только из-за того, что ради ее верности придется потрудиться — это глупость полнейшая.
— Во-вторых, — вмешалась Миа, — лишний эмпат в команде — никогда не лишний.
— Тоже верно. — Согласился я и продолжил. — В-третьих — через Джинни можно подобраться к ее братьям. А перетянуть на свою сторону хотя бы близнецов... В-четвертых Уизли — надежда и опора трона. Так что переманив ее с близнецами на свою сторону — мы можем получить доступ к некоторой внутренней информации борцов за Дело Света.
— Это — да. — Поддакивает Миа. — Ну а в-пятых — просто жалко ее. Она запуталась в своих чувствах и политических играх. Она искренне пыталась стать другом, и не понимает, что ее хотели использовать.
— А ты не боишься, что... — Дафна предпочитает оставить свою мысль не законченной. Во избежание.
— Я ее периодически мониторю. — Улыбнулась Миа.
Между тем, пока девочки углубились в тонкости ментального мониторинга, Драко рассказывал истории из жизни Дома Слизерина. Истории эти, по сути — обычные школьные байки, о том, как дружат, ссорятся и проказничают, не несли в себе какой-либо ценной информации... Зато они эффективно подрывали основу мировосприятия Светлой Джинни — утверждение, что «все слизеринцы — темные маги», и что в своих подземельях они исключительно интригуют и строят коварные планы по унижению и порабощению магглорожденных.
Между тем, время отнюдь не стояло на месте. Я поднял палочку.
— Темпус! — И передо мной загорелись зеленоватым огнем цифры. — Так. Гасим огонь, собираемся и идем. А то на полпути встретим профессора Снейпа. Очень злого профессора Снейпа.
Джинни вздрогнула. И даже слизеринцы поежились. Хотя прилюдно Снейп своих змеек и не наказывает... но вот в помещениях Дома Изумрудного мага может устроить такое... В общем— лучше не нарываться.
Мы уже покидали поляну, когда Миа вздохнула.
— Что такое, Герми? — Заботливо спросила Дафна.
— А мантикору мы так и не увидели...
Джинни зябко поежилась. Кажется, отсутствие встречи с мантикорой она готова была отнести к плюсам данной прогулки. Зря она...
В воротах нас встречал профессор Снейп в специальной, утепленной черной мантии. Он молча взмахнул палочкой и полюбовался возникшими перед ним цифрами.
— Вы уложились. — Бурнкнул декан Слизерина, скривившись, как от зубной боли. — Но все равно, Поттер, я считаю Ваше поведение вызывающим и бессмысленно рискованным!
Я молча поклонился профессору, и он увел своих подопечных по направлению к общежитию своего Дома. А мы пошли к себе. Открывший нам проход портрет посмотрел на нас как-то виновато. Объяснение этому взгляду нашлось тут же: «наш дом наша крепость» встретила нас некоторым... беспорядком. Дневника, оставленного мной на самом видном месте — разумеется не было.
Глава 129. Святой Валентин.
После побега воспоминания о Реддле школу охватила настоящая эпидемия «легкого острого магического и физического истощения». Мадам Помфри, после практически каждого случая обращения к ней — перетряхивала вещи Рона, но, естественно, черной тетрадки обнаружено не было. В сущности, сомневаться в таком исходе не приходилось: хотя моя оценка IQРональда неуверенно колебалась около 70, время от времени переползая через эту отметку то в одну, то в другую сторону, но вот Томас наверняка обладал гораздо более изощренным умом, и попадать в руки сильного мага, оставаясь в столь ослабленном состоянии, не желал категорически. Так что вместо тактики террора, требующей доводить недобровольных доноров до полного оцепенения, он перешел к тактике скорейшего возрождения, отбирая понемногу, но очень у многих. Кроме всего прочего, это позволяло самому материальному воплощению воспоминания эффективно скрываться, заставляя мадам Помфри подозревать практически в любом пациенте — носителя дневника. А еще по школе поползли слухи о том, что уход директора со своего поста и прекращение нападений — железно связаны между собой причинно-следственной связью. Ведь, «во избежание паники» упоминать о том, что оцепенение Криви и Филч-Флетчли, и «легкое недомогание» испытываемое многими другими учениками — явления одной природы было строжайше запрещено.
Сам же Рон быстро восстановился, хотя до прежнего уровня жизнерадостности и пышущего здоровья и не доходил. Либо дневник перестал забирать его силы, что вряд ли, либо делится с ним небольшой долей отнятого. Так что, несмотря на все старания мадам Помфри, дневник Реддла оставался неуловим.
Между тем приближался день святого Валентина. До сих пор Локхарт как-то не привлекал моего внимания: регулярные пробуждения с криками ужаса хоть и веселили большую часть школы, но особого интереса для меня не представляли. Но теперь Шепот Тьмы то ли удалился по своим делам, то ли устал от игрушки, а может — захотел полюбоваться на его и мою реакцию. В общем, отдохнув и отоспавшись, Гидлдерой вновь облился своим приворотом, и приступил к подготовке празднования.
Завтрак все ученики, обладающие хотя бы зачатками вкуса, проглотили с большим трудом. Конечно, обилие розового могло бы навести на определенные мысли... но могу точно сказать, что Дети Императора подходят к созданию красоты намного ответственнее. Так что при взгляде на все это розовое великолепие мысль о Той-что-Жаждет если и возникала, то быстро удалялась куда-то в туман под давлением суровой действительности.
Но завтрак — это было нечто приемлемое. В конце концов, мы все были выспавшиеся, и полные сил. Но вот когда ученики Гриффиндора и Слизерина, измотанные после двух пар зелий, на которых профессор Снейп читал нечастую в его исполнении лекцию об обязательных ритуалах в приготовлении зелий с использованием компонентов повышенной опасности, и пары трансфигурации, на которой исполняющая обязанности директора профессор Макгонагалл рассказывала о некоторых этических аспектах трансфигурации живого... В общем, мозги не кипели только у безнадежных двоечников вроде Рона, которые просто не пытались это слушать. И вот, в таком состоянии мы заявились в Большой зал, где перед нами выступил воспрянувший профессор Локхарт.
Он ввалился в зал, одетый в аляповато-розовую мантию, которая вполне могла бы помочь профессору ЗоТИ замаскироваться на фоне столь же розового оформления Большого зала, если бы не была усеяна золотыми звездами, видимо, в подражание отсутствующему Дамблдору. За Локхартом следовали двенадцать пар странных существ, одетых в белые... наверное, правильно определить это как «ночнушки», с пришитыми к ним золотыми крыльями и арфами в руках.
— Садовые гномы! — Охнул возле меня Фред. — Не думал, что их можно научить ходить строем!
Вспомнив путеводную книгу, я чуть не сплюнул. Эти тварюшки оказались еще уродливее, чем я предположил по описанию. При одном взгляде на них у меня с души воротило. Впрочем, последнее вполне могло быть объяснено тем, что от них едва уловимо веяло эманациями Пастыря обреченных. Конечно, они не распространяли чуму и заразу, что было странно для подданных именно этого домена, но отчаяние фермеров, неспособных справится с этой напастью вполне могло подпитывать как сам домен, так и его обитателей. Я наскоро прикинул, какими средствами располагаю для уничтожения тварей, и с удовольствием убедился, что восстановился достаточно для того, чтобы они не были проблемой.
— С днём Святого Валентина! — прокричал Локхарт. — И я благодарю тех сорок шесть человек, которые уже прислали мне открытки! Да, взял на себя ответственность приготовить вам этот маленький сюрприз... но это ещё не всё! — Я вопросительно посмотрел на Миа и Джинни.
— С’ашиерт хаз’мораг дан! — Отозвалась на это невысказанное предположение Миа, отчего у меня чуть не повяли уши. При этом она с такой точностью расставила придыхания и логические ударения, модулируя эмоциональный фон, что усомниться в смысле сказанного не было никакой возможности.