— Чем Обретенные. — Твердо перебил меня уже снова Гарри. — Да. Несправедливо. Но правильно.
— Это как? — Взметнулась я.
— Очень просто. Магия — опасное искусство. Я слышал о юном волшебнике, который, упражняясь самостоятельно — завернул спиралью массивный письменный стол. И не новодел из прессованной стружки, а настоящий антикварный письменный стол из настоящего дерева. Можешь себе представить, что бы было, попади под это заклятье не стол, а он сам?
Я представила... и мне стало нехорошо.
— Но... но ведь и волшебник из волшебников может...
— Может ошибиться. Да. Но его родители — немедленно аппарируют в Мунго, и либо перенесут туда пострадавшего, либо вызовут врача на дом, и юный экспериментатор получит помощь. А что будут делать в такой ситуации родители, скажем, Колина? Аппарировать они не умеют, даже просто попасть в Косой переулок — и то без помощи самого Колина — не смогут. Но ведь они будут пытаться как-то помочь сыну, вызовут обычного врача... Так и до падения Статуса недалеко. Не говоря уже о том, что есть изрядный шанс, что спасти самого Колина не сумеют.
Я прижала руки к полыхавшим щекам... «Несправедливо... но правильно». До этого дня я и подумать не могла, что такое — вообще возможно. Но вот, оказывается — возможно... И это требовало всестороннего осмысления, потому что полностью меняло такую привычную и уютную картину мира...
— Герми. — Коснулся моей руки Гарри — Возьми себя в руки. Через две минуты — добавлять звездноцвет.
И я действительно успокоилась. Рушится мир, или нет — а зелье доварить надо. Я обещала.
Интерлюдия
Двое сидят в пустом классе. В отличие от остальных «пустых» и «неиспользуемых» классов — на стенах этого нет ни одного портрета. Ни одного осколка смысла не проникает из него вовне. Так решила Хогвартс, и так было, есть и будет. Двое сидят друг напротив друга, смотрят друг другу в глаза... Их губы не шевелятся, ни один звук не тревожит тишину. Но беседа идет.
— Мы долго откладывали этот
— разговор. Долго, сколько могли, но
— больше тянуть нельзя. Мы должны...
— должны решить, кому
— кому принадлежит наша
— верность.
Двое, отражением друг друга держатся за руки. Их общая память рисует картины прошлого и будущего, Небывшего, и Отвергнутого, того, чему не суждено возникнуть в этом мире. Образ мудрого старца, лучащегося добротой, формируется из обрывков воспоминаний, из осколков разговоров... Вот только боль причиняет то, что это именно осколки, между которыми зияют отчетливые дыры. И то, что в них проглядывает — пугает двоих.
— Он говорил, что мы нужны ему, что
— мы — лучшие, что наша Сила поможет принести
— добро и всеобщее благо в
— мир людей, не различая магов и
— магглов. Он обещал приглядывать и
— беречь. Но когда
— наш мир заполнила боль, мы
— кричали, мы плакали, мы просили
— о помощи. Он не мог не
— слышать, но услышать — не
— захотел. Мы делали все, что он
— говорил сделать, а он предал
— нас.
Два тела содрогаются, как будто заклятья, направленные в одно из них — обрушивались на двоих. Но куда страшнее — боль обожженных предательством детских душ, разом разучившихся доверять.
Другой образ всплывает в памяти. Дети содрогаются. Их глаза, видящие скрытое, говорят им, что от такого лучше держаться подальше. Что ЭТО — нечто непонятное. Чужое. Страшное.
— Мы для него — никто. Не нужны. Не интересны.
— Бесполезны. В его душе горит ярость
— Всеизменяющегося, и это было так
— задолго до Змея, и мы говорили
— Белому, но он не поверил
— нам. По просьбе Белого мы сделали
— многое, что должно было
— повредить ему, вызвать его
— гнев и его ненависть. И когда мир повернулся к нам
— спиной, нам было нечего предложить
— ему. Нечего предложить... нечем оплатить страшный
— риск. Обращение к нему было
— отчаянием. Но он восстал
— в мощи своей. Он подчинил мир своей
— воле и своей Силе. Он пришел
— и спас. Мы должны ему больше
— чем наши жизни. Мы должны ему
— наши души. Мы боимся
— его, но... он будет нам хорошим
— сюзереном.
Двое сидят, взявшись за руки, в пустом классе. Ни слова, ни звука не всколыхнуло тишину... Но решение — принято.
Вассалитет.
Сегодня Дафна решила подойти к нам с Миа. Последние дни мы общались со слизеринцами исключительно по связи Меток, для всех окружающих — имитируя ссору. Это неимоверно успокаивающим образом действовало на Дамблдора, уверившегося, что его планы не подвергаются угрозе со стороны малолетних сорванцов, вдруг задружившихся совсем не с теми, с кем надо бы... Для еще большего успокоения Великого Белого к участию в варке Оборотного зелья была приглашена Джинни Уизли. Долго выдерживать ее братца — я не мог, да и соседство с конкурентом в борьбе за звонкий титул Темного лорда — как-то не навевало благодушия. Но вот Джинни, если приглядеться, оказалась вполне адекватной девочкой, хотя временами ее все еще заносило, и она останавливалась, только встречая грозный взгляд Миа.
Слизерницы же в основном пропадали в библиотеке, выискивая все, что можно и нельзя о ранней истории замка Хогвартс, и временах Основателей. Совместный мозговой штурм, предпринятый моим Внутренним кругом, привел нас к выводу, что где-то именно там затеряно решение коана, заданного нам Стражем Порога. Слизеринцы частенько прибегали к помощи Аналитика команды, чтобы вытащить на свет истину, затерянную между строчками книг, по некоторому недосмотру власть предержащих оставленных в открытом доступе, но делали это, опять-таки, через Метки, а не лично. И вот сегодня Дафна подошла к нам, желая показать что-то, что затруднительно было передать по связи. Но, отыгрывая продолжение ссоры, она общалась в основном со мной, демонстративно игнорируя Гермиону.
— Вот. Получается, что во время Третьего восстания гоблинов... Мори, взгляни, те, кто оказываются ближе других связаны с Замком — несут в своей ауре вот такой узор! Я же совершенно точно где-то такой видела! Вот только у кого...
— Да чушь она несет. — Миа хлопнула на стол перед нами другую книгу, злобно зыркнув на Дафну. — И вовсе не во время Третьего, в при подавлении Четвертого... Точно. И я видела. И где-то на нашем факультете!
— Поттер. Грейнджер. Гринграсс. — Парвати слгека кивнула каждому из названных. — Нам надо поговорить.
Где-то в глубине моего сознания хихикнула Кай.
— Ты знаешь, о чем она хочет говорить? — Спросил я сестренку, пока мы сдавали книги.
— Конечно знаю. Но не скажу. — Ехидная улыбка осветила ее воображаемое лицо.
— Поганка. — Устало бросил я ей.
— На том стоим.
Парвати молча вела нас по коридорам Хогвартса. Как ни странно, но в эту часть замка меня ни разу не заносило. Минут через десять блуждания по коридорам мы добрались, наконец-то до комнаты, в которой следящая сеть, раскинутая надо всей школой зияла настоящим прорывом. Там и ждала нас Падма.
— Так. О чем вы хотели поговорить, да еще с такими предосторожностями?
Мне действительно было интересно. В особенности мой интерес подпитывало то, что Кай уже начала тихонько всхлипывать от смеха. Но того, что произошло дальше, я, несмотря на объявленные Кай способности Оракула, совершенно не предвидел. Две девочки, ближе других общавшихся с директором, те, кого я давно и прочно зачислил в его команду, опустились на колени и в один голос сказали:
— Мы просим Летящего с изменчивыми ветрами принять нас под свое крыло.
Это был самый настоящий шок. С чего бы это они... Следующей мыслью было: «подстава»!
— Дафна?
— За будущее — не ручаюсь. Не Оракул. Но сейчас они искренни. По крайней мере — верят тому, что говорят.
— Кай?
— Ты собираешь вокруг себя необычных, тех, кому тесно в рамках «разумного ограничения волшебства». Я чувствую в этом волю Тысячеликого принца.
— Драко?
— С политической точки зрения они могут быть полезны: у них есть знакомства там, куда ни мне, ни моему отцу хода нет. Приезжие с Востока маги — довольно... замкнутая группа, и сейчас они полностью поддерживают Дамблдора. Перспективы открываются... интересные.