— Но ведь тогда — все в порядке? — «Удивилась» Сейлина.
— Все в порядке. Но... Ведь есть же что-то еще... Что-то, чего я не понимаю...
...
Я задумался. Сомнения Дамблдора были не к месту. Пока что у него мало фактов да и закладка пока что держится... Но ведь он будет думать, и кто знает — до чего додумается? Военная теория гласит, что в таком случае следует предпринять маневр, отвлечь внимание противника, сковать и обездвижить. Чтобы Дамблдор смотрел куда угодно, только не на школу... И у меня есть идея, как это сделать: надо несколько ускорить исполнение некоторых планов... существенно ускорить.
Нечаянное возмездие
Сигнальные чары Больничного крыла несказанно помогли мне. Мадам Помфри редко тревожила по ночам тех пациентов, которые по ее мнению не нуждались в ночных процедурах. А в то, что второкурсник способен преодолеть ее наговор, не вызвав тревоги — и подавно никто не подумает. Так что, когда Миа ушла спать — в коридоры Хогвартса вышел на охоту печально известный адепт Трона Черепов.
Ночные прогулки по волшебному замку — мягко говоря, не поощрялись, так что неслышной тенью скользя между нитей сигнальных заклятий, мой химерический конструкт почти не рисковал встречей с загулявшими учениками... хотя пару раз и приходилось прятаться в нишах от возвращавшихся со свиданий парочек.
Честно говоря, я долго обдумывал: кого из присутствующих в школе учеников сделать крайним... и знание истории, придуманной мадам Роулинг сыграло в выборе хотя и не последнюю, но отнюдь не решающую роль. Стрелка Горевестника некоторое время устойчиво указывала на помещения Рейвенкло, соблазняя идеей снизить уровень проблем, которые мне придется решать как Покровителю дочери славного клана Малкавиан. Но потом я подумал, что такого рода решения — будут паллиативом. В то время, как некий несостоявшийся ученик Итона, в попытке казаться своим среди аристократов магического мира — допустил несколько высказываний относительно «невыносимой всезнайки» которые я еще тогда решил ему обязательно припомнить. Конечно, в школе было достаточно много тех, кому стоило припомнить и большее... но в данном случае я собирался нанести слишком незначительный ущерб, чтобы считать это местью... зато именно незначительность повода могла скрыть мое участие в неприятностях незадачливого хаффлпаффца. Ну и, знание «канона» тоже сыграло некоторую роль. Честно говоря, я не был уверен, что воздействие вызовет именно ту реакцию, которая мне нужна... но Кай уверила меня, что интуиция пусть и необученного, но Оракула, все же сработала правильно.
Так что этим вечером Джастин Финч-Флетчли услышал тихий-тихий шепот, который не удалось услышать никому из соседей по спальне, к кому бы он ни обращался. В этом шепоте не удавалось разобрать слов, но он звал, он манил за собой, и мальчик, даже не переодеваясь, как был — в пижаме, побрел по пустым и холодным коридорам Хогвартса. Впрочем, бродил он не так уж долго: в одном из коридоров неподалеку от поворота к башне Рейвенкло, в закутке, где не было ни одного портрета, и даже сеть сигнальных заклятий директора была не такой густой, на зачарованного Зовом Хаоса мальчишку пала тень. А когда тень исчезла в лучах заглянувшей в окно луны — Джастин уже валялся на полу, скованный зачарованным сном, оцепеневший, как и Колин Криви. И только если ну очень присмотреться, можно было различить слабые и невнятные следы использования артефакта из тех, которые тысячами ваяли в кузнях Проклятого кольца «порабощенные» псайкеры на службе Трона Черепов.
Утром за завтраком я любовался на охваченную страхом школу. Второе нападение на ученика — всколыхнуло всех учащихся, заставило дергаться и подозревать Наследника Слизерина во всех и в каждом. Исключениями в общей подозрительности являлись только те, кто отлеживался после Дуэльного клуба в Больничном крыле, но таких было не так уж и много: большинство пострадавших мадам Помфри сумела поставить на ноги еще вчера.
На общем фоне страха и подозрений выделялось лицо Рона Уизли: оно выражало глубокое непонимание сложившейся ситуации.
Теперь мне предстояло самый сложный момент во всей этой истории: объяснение с Миа. Я был почти уверен, что добрая девочка меня просто не поймет... И хотя что-то в глубине души подсказывало, что все может оказаться легче, чем кажется, но гора рациональных аргументов давила эту искру, заставляя предполагать худшее. Но я все-таки подошел к девочке, и обратился к ней через метку.
— Миа?
— Это ты сделал? — Тут же пришел ко мне вопрос.
— Я. Но... — Договорить мне Миа не дала.
— Он выживет?
— Да. — Честно говоря, я очень надеялся на эту отмазку, но...
— Жаль. — Заявила мне добрая девочка Миа.
— ?? — Слов для выражения охватившего меня недоумения, у меня так и не нашлось.
— Ты просто не представляешь, что он со своими дружками собирался сделать с Луной. Хорошо еще, что Дамблдор как-то узнал и запретил. А поскольку Джастин — и так прочно сидит у директора на крючке, и стучит как дятел, то и переть против однозначно выраженного запрета — ему не с руки... Хотя, вообще-то он не злой... просто тупой настолько, что не может сообразить, в какой именно момент шутка, пусть и обидная — становится подлостью. Так что кто знает, что и с кем он решит вытворить в следующий раз? Ну да ничего: поваляется, посмотрит кошмары... воспитательного характера — глядишь, поумнеет. — От Миа приходит весьма... интересного вида улыбка... так бы и любовался. Но...
— А почему не доложила? Ведь Луна — моя подопечная, так что...
— Но ведь ничего не случилось? А Джастина я собиралась подставить вместе с половиной Рейвенкло... и теперь надо что-нибудь придумать, чтобы никто не подумал, что то, что мы делаем — касается только воронят... Не знаешь, кто у нас еще особенно не любит нашу маленькую Малкавиан?
— Ну... — Усмехнулся я.
— Нет, я понимаю, что Рон... но его пока что трогать ведь нельзя?
— Увы...
— Тогда — Лаванда! — Миа аж засияла, явно что-то придумав. Ну что же. Это — ее операция, я же, как и говорил Снейпу — только на подхвате и подстраховке.
Миа отрешилась от всего сущего в общении с Кай, так что до аудитории ее пришлось вести за руку. А вот Рона, тоже серьезно задумавшегося о неведомых тайнах бытия, вести было некому. Результатом стала встреча со статуей, почему-то отказавшейся уступить дорогу самому рыжему из второкурсников Хогвартса. Конец непродолжительной, но бурной дискуссии, в ходе которой Рон рассказал статуе, кто она такая и какого роду-племени, а статуя гордым молчанием выразила все, что она думает о недотепах, не умеющих даже статую обойти, положила Минерва Макгонагалл.
— Мистер Уизли! Пять баллов с Гриффиндора. Почему Вы ругаетесь матом прямо в коридоре? Стыдитесь! Настоящий джентльмен не должен употреблять таких слов... тем более — в присутствии девушек!
— Я... — Задергался Рон. — Я тут иду... А она... а я... а она... Вот.
— Хм... — Декан Гриффиндора посмотрела на Рона, на статую, потом — снова на Рона. — Что ж. Возможно, недельные отработки с мистером Филчем помогут Вам запомнить расположение хогвартских статуй.