Мы решили остановиться здесь. Когда я выбрал остатки стены, на которую мог опереться, я услышал кое-что, чего никогда не ожидал: Зокора извинилась перед Поппет.
— Я несу за тебя ответственность, и это было моей ошибкой. Вот, пей, сколько хочешь.
Но Поппет выпила совсем немного.
— Я знаю, почему никогда не хотел становиться пехотинцем, — сказал Янош, когда плюхнулся рядом со мной на песок. — Я для этого слишком тяжёлый, — он сделал глоток воды. — Не понимаю, как могла маршировать тяжёлая пехота. Их доспехи весели значительно больше наших и снаряжение тоже было при них.
— Наверное, мы все мягкотелые, — предположил я. — За исключением Зокоры.
Я прислушивался к её шагам, она даже не поменяла ритма.
— Точно, её ноги касаются земли. Я даже не заметил, — сказал Янош. — Зокора, почему ты больше не левитируешь.
— Левитация — это дар моей богини, — ответила тёмная эльфика. — Это не её страна. Лёд, камень и снег — да. Но не песок.
— Интересно, что здесь было? — спросил Варош.
Я услышал, как он встал и зашумел в руинах дома, к стене которого я прислонился.
— Что он ищет? — спросил я Поппет.
— Дрова для ужина.
— Думаю, что это было небольшое поселение, своего рода торговый пост. Возможно, домов сорок, даже не было защитной стены, — сказал Янош. — Зиглинда хотела посмотреть, сможет ли найти колодец. Может в нём есть вода.
— Вряд ли, — сказал я.
— Она действительно может найти воду, — сказала Лиандра, садясь рядом.
Стена отбрасывала тень, защищая от заходящего солнца. Ещё было тепло, но я знал, что ночь будет холодной.
— Как так? — спросил я.
— Часто происходит так, что колодец, который считали высохшим и забросили, в какой-то момент снова наполняется водой.
— Я бы сейчас ничего не имел против куска льда, — сказал я с тоской.
— Зокора, что Соланте за богиня? — спросил Янош.
Тёмная эльфейка одно мгновение молчала.
— Её сложно описать, она владычица тёмной страны, а не поверхности земли. По сравнению с нашим миром даже эта страна плодородна. Вон там стоит дерево. У нас ты такого не встретишь. Там, где нет солнца, жизнь подчиняется своим собственным законам. У тебя нет возможности сделать одну и туже ошибку два раза. Соланте богиня, которая помогает, если ты в состоянии помочь себе. Она учит дисциплине и лояльности. Даром ничего не даётся, и у всего есть ценна. И она учит абсолютному послушанию по отношению к женщинам старше тебя.
— А что с мужчинами? — спросил Янош.
— Мужчины сильнее женщин, но не такие выносливые. Соланте даёт нам четыре девочки на одного мальчика. Для того, чтобы раса не вымерла, ей нужны способные к размножению мужчины, поэтому мужчин балуют и лелеют словно детей. Вот почему у нас так много рабов-людей. Они делают то, что делают ваши мужчины, сражаются вместе со своими хозяйками, работают с ними на грибных фермах… и всё такое, — она ненадолго замолчала. — И это Солонте защищает наших рабов. Лояльность вознаграждается. Если раб лоялен, он может добиться влияния. Только он никогда не сможет завоевать голос в совете.
— Я правильно понимаю, мужчин защищают, а без женщин можно обойтись? — спросил тихо Варош.
Зокора рассмеялась.
— Это не совсем так. Если женщина беременна, она священна. Но мужчина может за два года оплодотворить дюжину женщин, в то время как женщина за тоже время родить только одного ребёнка. Если вообще получится. В остальном, если работа опасная, то её выполняет женщина. Мужчины вообще не работают.
— И не имеют права голоса, — вставил сухо Янош.
— Некоторые рабы почитаются больше, чем наши мужчины. Мужчина считаются у нас бесполезными, кроме как в одном, — Зокора рассмеялась. — Когда я в первый раз увидела мужчину, который отдавал приказы, я подумала, что сплю.
— Я ненавижу рабство, — сказала Лиандра. — С этой практикой в вашем народе я не согласна больше всего.
— Может ты и права. Но я думаю, это слово на нашем языке имеет другое значение. Варош мой раб.
— Он не раб! — с негодованием выкрикнул Янош.
— Дайте ей сказать, — попросил спокойно Варош.
Он что-то подтащил и бросил на землю. Звучало как дерево.
— Он служит мне, сражается вместе со мной, делит со мной ложе и еду. Если бы я уже не была беременной, он мог бы стать отцом моих детей. Я доверяю ему, а он доверяет мне. Всё же я называют его рабом, потому что не могу подобрать другого слова.
Но есть также рабы в том смысле, как это слово используете вы. Только самые способные из них добиваются такого статуса, какой я признаю за Варошем. Большинство из них нисколько не лучше скота, и на них так и смотрят.