— Ого… — Танька, заинтересовавшись, села, спустив ноги с кровати. — Так это заклинание?..
— Да! Это заклинание — ключ ко всему. Это лекарство от так называемого зоопсихоза и возможность мгновенного перемещения в пространстве. Правда, технологию ещё нужно будет придумать, но возможность-то есть! Если оно, конечно, сработает. Ну, завтра мы его протестируем. Господи, тут язык сломаешь. Как это…
Я медленно, по складам прочитал записанное заклинание пару раз. Просто хотелось потренироваться перед завтрашним генеральным испытанием заклинания. Однако магия рассудила иначе.
Мигнул браслет, отдавая энергию. Затем что-то вспыхнуло, послышался визг, и на мою половину кровати, рядом с Татьяной шлёпнулась голая Натали.
Немая сцена длилась секунд пять. Первым, естественно, сориентировался я.
— А, ну всё. Заклинание прекрасно работает. Всем, как говорится, спасибо, все свободны.
Сказанное послужило отмашкой, за которой последовала реакция. Натали резко осознала своё положение и метнулась прочь с кровати. Я глазом не успел моргнуть, а вместо неё передо мной очутилась молодая олениха.
— Александр Николаевич! — жалобно произнесла она. — Татьяна Фёдоровна! Прошу меня простить, я сама ничего не понимаю!
— Это ничего, Натали, — сказала быстро взявшая себя в руки Татьяна. — У Александра Николаевича такое правило: хотя бы раз в полгода он должен устроить так, чтобы в нашем доме очутилась неодетая девушка. Он не знает, почему должен так поступать. Никто не знает. Я склоняюсь к мысли, что всё это какое-то проклятие…
Судя по лицу супруги, она как раз в эту минуту задумалась на тему проклятия, и мысль показалась ей плодотворной.
— Я бегала по лесу. Часто так делаю перед сном. В человеческом облике гулять страшно, поэтому я превращаюсь в лань. И вдруг из тёмного леса я переместилась сюда… Постойте. Александр Николаевич, это — заклинание? Оно работает? Мы были правы⁈
— Да, да и ещё раз да, любезная моя Натали. Осталось разобраться с нюансами. Самый очевидный: почему заклинание призвало вас…
Разбирательство с нюансами мы решили отложить на завтрашний день. Татьяна, как хорошая подруга и радушная хозяйка, предложила голой оленихе остаться ночевать. Натали отказалась, сославшись на какие-то логистические трудности. Мол, от общежития до академии ближе, а в комнате нужно будет обязательно взять какие-то важные конспекты и ты ды. Мы не стали спорить. Я повёл олениху на улицу.
Помощь действительно была нужна, потому как в природе олени не очень часто спускаются по лестницам, и Натали волновалась.
У подножия лестницы стоял доктор и внимательно смотрел, как я физически и психологически помогаю лани спуститься. Доктору, наверное, очень хотелось поставить какой-нибудь диагноз, но он не знал, кому. Мне? Лани? Себе самому? В конечном итоге он не стал ставить вовсе никакого диагноза. Просто спросил, когда мы достигли первого этажа, не может ли быть чем-нибудь полезен. В ответ я тоже, как ни в чём не бывало, посоветовал ему идти спать. В ответ на что доктор тяжело вздохнул и пошёл в сторону столовой, переводить хозяйский чай на свою бессонницу.
Мы вышли на улицу. За калиткой стояли, нежно прощаясь, Акакий и Настя. Увидев меня, они отпрянули друг от друга.
— Доброй ночи, — сказал я и задумался вслух. — Вам, ксати говоря, никогда не казалось странным и даже несправедливым, что называние добрым любого времени суток является приветствием, тогда как пожелание доброй ночи — это категорическое и бесповоротное прощание? По-моему, тут явная лингвистическая недоработка, ущемление и попрание чувств и прав людей, ведущих совиный образ жизни. Надо бы написать письмо Елизавете Касторовне: пусть запретят прощаться словосочетанием «доброй ночи», введут какие-нибудь штрафы, что ли…
— Зачем? — спросил Акакий.
— Зачем? Не знаю, господин Прощелыгин. Как-то слишком уж хорошо мы тут живём, аж противно. Даже идиотских законов почти совсем нет. Порой пропадает чувство реальности. Складывается впечатление, будто и правительство хочет для общества процветания и благоденствия, и общество, во всей своей целостности, готово это правительство поддержать…
— Разве это плохо? — спросила Настя.
— Это очень хорошо, Анастасия Анатольевна. Но — по-доз-ри-тель-но! Впрочем, не обращайте на меня внимания. По ночам я нередко становлюсь философичен и даже софистичен. Возраст. Бегите, милая Натали, скачите домой, напишите какой-нибудь прекрасный рассказ и ложитесь спать. Доброй вам ночи!